Отелло местного значения.
1996 год был отмечен не только продолжением войны, но и эпидемией дифтерии. Болезнь распространялась как на детей так и на взрослых. Все больницы были переполнены. Была у меня подруга Валентина. Светлый, добрый человек, на которого можно положиться в трудную минуту. Между нами была большая разница в возрасте, но это не мешало нашему доверительному комфортному общению. Работала она учителем-дефектологом. У неё заболел этой заразой почти весь класс. Приходит Валентина ко мне после работы и говорит: «Наверно, у меня дифтерия. Держитесь от меня подальше. Температура у меня 40 градусов. Дома никого нет, если оставят в заразке, то скажите, где меня искать». Одну я её не могла отпустить в больницу. Она была красная от температуры, очень нервничала. Я тоже нервничала, так как близился комендантский час. Взяла паспорт, удостоверение журналиста и мы отправились в путь. Под ногами шуршали листья, близились холода. Валентина была очень слаба и ещё напугана – болезнь косила многих знакомых. Шли мы долго, часто останавливались чтобы отдохнуть. В приемном покое инфекционной больницы никого из врачей не было. Прождав полчаса, я пошла по кабинетам и нашла измученного бессонницей, воплями родных главврача. Он внимательно осмотрел Валентину и поставил диагноз «фаликуллярная ангина». Врач сказал, что миндалины сильно опухли и не дают дышать, глотать. Действительно, она ничего не ела два дня, сильно ослабла. По всем нормам медицины Валю надо оставить в больнице и делать каждые три часа уколы. Но не отапливаемое здание больницы, наполненное дифтерийными больными испугало Валентину. Из-за эпидемии Валентина не захотела оставаться в больнице. По дороге домой мы купили все необходимые лекарства. Я выступила в роли мед. сестры. Растерла Валентину спиртом и по очереди сделала два укола. Когда начала набирать в шприц субстанцию для третьего укола, в дверь начал ломится муж Валентины. Он приехал после двух недельной смены с буровой, зашел в квартиру, но в одну из комнат войти не мог, так как Валентина не хотела чтобы её сын видел все медицинские манипуляции и закрыла её на ключ. Виктор стал напирать на дверь, мы хором с Валентиной стали ему объяснять, что я делаю Вале уколы. Он ничего и слышать не хотел, все наши уговоры, что через несколько минут мы дверь откроем не действовали. В ответ мы слышали, что Валентина закрылась в комнате с мужиком и они там занимаются любовью и ещё выпивают, так как он унюхал запах спирта. Бас Виктора разносился по всему пятиэтажному дому. Под окнами стали собираться любопытные соседи. Я уже сделала третий укол, как неожиданно дверь затрещала под ударами топора. Ещё минута и от двери ничего не осталось. Увидев меня и большое количество ампул, Виктор одумался и стал у нас просить прощение. Начал клясться в любви к Валентине, которой исполнилось уже 60 лет. Она услышала слова любви , которые не слышала за 35 лет семейной жизни. При её болезни ей было явно не до любви. Дверь Виктор сам поставил новую. А лечение Валентины мы продолжили у меня дома, чтобы другие двери уцелели.