В избе у Николаевича в течении получаса собралась вся деревня. Бабы охали, ахали. Мужики матерились...
В тех местах очень холодные зимы. Когда избы заносит снегом, то в них бывает не так холодно. Но бывает стоят зверские морозы, а снега нет. И вот тогда спасает печка. А хорошая печка дорогого стоит! Она тепло очень долго держит. А как в ней изумительно получается каша, суп, пироги, топленое молоко ... и даже хлеб!!! Кто пробовал хоть раз приготовленное в печке, тот подтвердит, что ничего вкуснее на свете не бывает! Русская печка, это многофункциональный агрегат это тебе и обогреватель, и плита, и духовка, и кровать, и ..., даже баня! Местные печники обладают огромным мастерством в кладке печей, которое передается из поколения в поколение. Их печи никогда не дымят, не трескаются, исправно работают по сто и больше лет! Несомненно, что одним из факторов, такой долговечности печей, является местная глина, которая используется при кладке. За ней специально приезжают за сотни километров те, кто владеет печным искусством. Об этом мне, накануне, поведали родители моего приятеля.
Когда я занес Николаевича в избу, то по указанию жены положил его на большую лавку рядом с печкой. Жена Николаича бегала вокруг и причитала, периодически крестясь на иконы, висевшие углу. "Убили, убили Федюшку! Господи помилуй, Господи помилуй, Господи помилуй раба твоего!" - повторяла она одно и то же, как заезженная пластинка. Неожиданно Николаич открыл глаза, и тихим голосом спросил - "Катенька, кого убили то?". Катенька осеклась на полуслове и бросилась к мужу - "Живой, живой! Подлец, ты что, меня тут одну хотел бросить на этом свете?! Ты, негодяй, подумал обо мне?! Как я тут одна без тебя буду жить?!". Она расплакалась навзрыд и трудно было понять - это слезы горя или радости. У меня немного отлегло от сердца. Пока живой! Может выкарабкается! Может все и не так страшно?
Николаич, полежав немного, сказал - "Зябко что-то. Мне бы на печку.". Его бил озноб и было видно, что ему становится хуже. Мы с Катериной быстро раздели Николаича, обмыли теплой водой, насухо вытерли, одели в сухое исподнее, надели шерстяные носки и помогли забраться на печную лежанку, с матрасом, набитым душистым полевым сеном. Сверху укрыли его овчинным тулупом. В печке слегка потрескивали дрова, и она источала приятное тягучее тепло, которое разливалось по всей избе. Вспоминая теперь этот эпизод, я думаю, что, возможно, именно Русская печка спасла Николаевичу жизнь и подарила мне свободу. Русская печка еще и лечит. Лечит так, как не всякий врач сможет!
Когда мы раздевали Николаевича с его женой, то я обнаружил, что из семи дробин, пробивших ватник на груди, только три достигли тела и находятся не так глубоко, пробив на излете кожу. Вытаскивать их я не решился, так как ни черта не смыслю в медицине и могу скорее навредить, чем помочь. Нужен был врач. Срочно нужен. Нельзя было терять времени. Если бы был нужный врач в этой деревушке, то можно было оказать первую медицинскую помощь и понять насколько страшно это ранение дробью. Особенно меня пугала дробина, которая вошла в голову выше переносицы.
Мои мысли были прерваны жителями деревни, которые сходились на прежний крик Катерины. Они все прибывали и прибывали в избу. "Когда похороны то?" - незатейливо спросила одна из баб - "За поминки, ты, Катерина, не беспокойся. У меня в подвале стоит бочка капусты квашенной, с клюквой, соленые рыжики, огурчики ... Самогоночка ядреная, прям слеза! ...". Катерина прервала бабу на полуслове - "Да заткнись ты Сергеевна! Живой мой Федечка! Живой! Ты что разошлась то? Хоронить, поминки! Вон свого Вовку хорони! Он все-равно пьет с утра до ночи. А так, похоронишь и меньше тебе мучиться с ним! А я уж сама вам на поминки и грибочков, и капустки принесу. Даже красной рыбки не пожалею!". Сергеевна в недоумении стала оправдываться - "Да я что? Я, ничего! Ты ж сама кричала, что убили, вот я и подумала ... А раз живой..., так и слава Богу! Здоровьица ему и многих лет жизни! А чего ж ты тогда кричала-то?".
И тут я почувствовал, что все внимание собравшихся переключается на меня, как единственного свидетеля, произошедшего. Неприятные мурашки пробежали по всему телу. Но что-либо придумывать я не стал и рассказал все как было. Деревенские загудели как пчелы в улье. Одни жестко осуждали меня, другие сочувствовали, понимая, что это был несчастный случай. У одного мужика все лицо было испещрено какими-то черными точками, похожими на нарывы. "А где Федор то? Дайте я на него взгляну." - сказал этот мужик, оглядываясь по сторонам. "Да на печи он лежит. Не трогай его. Дай прийти в себя." - ответила Катерина. Но мужик, никого не слушая встал на табуретку, поднял овчинный тулуп и взглянул на лицо Федора, который к тому времени заснул. Затем он опустил тулуп, спустился с табуретки и авторитетно заявил - "Херня полная! Я то думал и вправду что-то серьезное, а тут такое, что и внимания не стоит обращать.". Он пробрался сквозь собравшихся и растворился за входной дверью.
Несколько лет назад, в этой деревне произошел, случай, о котором мне позже рассказал Федор Николаевич. В деревню повадился ходить медведь. Сначала он задрал молодого бычка, отбившегося от стада, а потом, и вовсе обнаглел и стал шарить по дворам в поисках съестного. Охотники несколько раз пытались его убить, но медведь оказался проворнее и хитрее, успевая вовремя смыться, чувствуя подстерегавшую его опасность своим звериным чутьем. Но самое неприятное, что однажды он залез ночью в одну из деревенских изб и все там поломал, сожрав все, что сумел найти. Хорошо, что хозяева гуляли в ту ночь на свадьбе, в соседней деревне. Было понятно, что он еще обязательно наведается в гости в какую-нибудь избу отведать деревенских угощений. Поэтому все были настороже.
В семье Чирковых было двое детей. Две девочки - Настя и Алена, семи и девяти лет соответственно. Муж Василий работал трактористом в колхозе и был охотником. А в тех местах все охотники, без исключения. Природа и уклад жизни располагают к этому занятию. Жена Лена работала дояркой. История с медведем горячо обсуждалась в семье Чирковых. Вечером, за столом, после пересказанных Еленой страшилок, услышанных на работе, Василий давал наставления жене - "Ленуся, ты только не бойся, если медведь и придет, то только ночью. Днем он побоится. Да и охотники днем его заметят, и подстрелят. Поэтому запомни - днем бояться нечего. А ночью я всегда дома. Всегда сумею защитить нас от этого наглеца. Кроме того, если медведь появится в деревне, то собаки залают. Они чувствую его за полкилометра. Собаки залаяли - это знак, что будь настороже. Правда... он может против ветра зайти.... Н-да...! Но все-равно, когда будет близко, то наш Трезор точно залает. Ружье вон - на стене висит. Так что, опасаться медведя не надо. Не слушай там своих баб, а то они рассказывают всякую чушь, а ты нервничаешь!".