***
Что человеку, что злой псевдособаке хочется кушать, но у первого аппетит больше и хватка жёстче.
Медленно и доступно сказал я. Даже если тебя вдруг спас незнакомый сталкер от мутанта, это не значит, что он не пристрелит тебя. По крайней мере, сразу, а значит, есть время договориться. Судя по выражению лица «серого плаща», он был готов разговаривать, но его взгляд все равно скользнул по, валявшейся в метре от него, разряженной МП5. А вот пистолета поблизости я не увидел.
- Тебе не стоит рисковать зря, реакция у меня быстрая.
Предостерег от резких движений сталкера я и медленно левой рукой снял с предохранителя и взвел курок «зиг зауэра», находящегося в набедренной кобуре. Забыл сказать, я же левша. Это играло мне на руку, особенно в тех случаях, когда ожидали удара с правой, а прилетало с левой. Положив автомат на верхнюю ступень, так, чтобы в случае чего очередью скосить сталкера, а если не выйдет, резко выхватить пистолет и доделать дело.
- Чего ты хочешь от меня?
Хриплым голосом спросил «серый плащ». В его взгляде не было страха, зато хорошо читалась готовность умереть за свои принципы.
- Кто ты?
Спокойно спросил я для установления контакта. Во взгляде сталкера отразилось едва заметное замешательство. Вроде спас его, теперь за ним должок, или как еще называют сталкеры – долг Жизни, а вроде – чистейший враг.
- Шов.
Надо же, вот так прозвище.
- Группировка?
- Ренегат я.
Ответил Шов и стиснул челюсти. Видимо, такое признание в большинстве случаев влечет за собой выстрел, потому что ренегаты – хуже бандитов. Изгои, предавшие доверие своих товарищей, объединившиеся в отдельную аморальную группировку – Ренегаты. Представители этой группировки без зазрения совести прикончат за дешевку, вонзив нож в спину. По крайней мере так характеризовали сталкеры ренегатов, которым нигде не нашлось места, кроме как на Болотах, по уши в грязи.
- Будь ты ренегатом, не попал бы ты на базу Долга.
- Представь себе, попал.
- И что ренегат забыл на базе Долга?
Спросил я, смотря Шву прямо в глаза.
- Фанатика того привел.
Есть пазл, но радоваться рано, пока не составлена единая картина.
- Как вы прошли на базу?
- Молча.
Ехидно улыбнулся Шов.
- Раз любишь молчать, замолчишь на веки.
- Не кипишуй, сталкерок. Лазейку одну знаю, вот и прошел мимо этих красно-черных истуканов. Хочешь – покажу.
Покажет он, как же. Знаем мы таких, плавали.
- Покажешь, когда скажу. А сейчас рассказывай все по порядку, отвечая зачем и почему, но учти, соврешь, ногу прострелю.
- Да че мне врать, сталкерок? Я тебе как на духу скажу, не в напряг...
- Не тяни кота за помидоры, Шов.
- Дай хоть присесть, что ли, а то ноги уже отсохли бегать от полтера этого…
- Садись вон в тот угол и без выходок.
Шов нарочито медленно пошел в угол, облокотился на стену и плавно сполз вниз.
- Закурю, сталкерок?
- Обойдешься.
Ренегат начинал действовать на нервы. Будто тянет время, придумывая басню, в которую мне будет легче поверить.
- Короче, есть у меня корешок с Темной долины, Малявой кличут. Прислал мне пару недель назад, значит, Малява маляву, хе-хе, дескать, есть работенка непыльная, фраера одного отмороженного доставить.
- Давай дальше и поподробнее.
- Перед тем как доставить отморозка, нужно было его, кхе, аккуратно вскрыть, замариновать взрывчаткой, да заштопать. Не смотри на меня так, он все равно не жилец был. Я ж до того, как в Зону попал, штопал братву, пули выкорчевывал из них, ну, типа хирурга был. Но пришла кабзда, братка авторитетный отъехал у меня на столе, кровищи налило с него, не спасти было. Расклад такой братву не устроил и… в общем, еле скрылся здесь, в Зоне. Нашли, год покоя не давали, Борову маляву прислали, чтоб загасил меня, но и я не лыком шит, хе-хе. Усвистел на болота, да с местным отребьем смешался, потеряли или забыли те братки, не знаю, но дороги назад, в Темную долину, мне больше нет, кроме как ренегатом быть…
- Душещипательно. Только вот не жалко тебя ни капли, раз ты взрывчаткой людей маринуешь.
- Да кого людей-то? Говорю же, не жилец он был изначально, как забрал его со Свалки. То ли из-под Выжигателя выдернули его с кашей вместо мозгов, то ли наркотой лютой накачали, но пока я тащил до долгарей этого шатуна, он раз десять падал по дороге. Замучался я с ним, короче.
- Допустим. Зачем, по-твоему, Маляве долговцам такой подарок отправлять?
- А этого, сталкерок, я не знаю, потому что слухи до Болот не доходят. Ну, ты прикинь, кхе, мне вообще абзац по всем фронтам, а тут шанс приходит, мол, выполнишь, вернешься обратно в Темную долину, к братве. Я недолго думал, ведь расклад у меня полный... Когда кашель, как у туберкулезника, при жизни на этих сырых болотах. Когда шакалы, такие же ренегаты, режут друг друга по ночам за пузырь или валыну. Когда жить не на что и заработать нечем, ни здесь в Зоне, ни там на Большой земле. Когда любой встречный в Зоне готов пулю всадить мне, ренегату, вся жизнь превращается в…
- Хорош лирики, услышал я тебя. Где лаз твой находится?
Шов тяжело вздохнул, опуская голову под капюшон. Было видно, как у него подступает ком к горлу и ренегату приходится сдерживать себя передо мной. Мразь ты, Шов, но душа у тебя болит, а значит она еще есть.
- Закури и выпей.
Шов похлопал себя по карманам в надежде найти сигареты, но, судя по очередному вздоху, ни курева, ни выпивки при нем не было. Кстати, его рюкзака я не увидел ни здесь, ни в баре. По всей видимости, Шов и не мечтал о «золотом схроне», как все бывалые сталкеры, которые копят с удачно сданных бирюлек и прочего хабара, кто на яхту, кто на дом у речки, кто на личный остров. У Шва не было ни золотого, ни серебряного, ни даже «алюминиевого схрона». Я тихонько положил автомат, который успел перезарядить еще во время разговора, на бетонную ступеньку. Моя левая рука придерживала кобуру, а правая стянула рюкзак, достала небольшую флягу с коньяком и дешевыми сигаретами, валяющимися на дне рюкзака на черный день. Бывало, спрячешься в подвале от Выброса и как назло аномалия возьмет да появится прямо у выхода из подвала, что ни пройти, ни пролезть. Приходится сидеть, куковать, пока аномалия полностью не разрядится. Поэтому, запас нужно иметь всегда: вода, сухари, сигареты, да книга, чтоб от скуки не сбрендить.
Я запустил по полу флягу и сигареты в сторону Шва. Сначала ренегат дрожащими руками взял флягу и откупорил крышку, приложился основательно, допив почти до конца. Затем, оставив коньяк на донышке, прикурил сигарету от последних двух спичек из коробка. Первую спичку Шов сломал из-за дрожания рук, но, сосредоточившись, зажег вторую и прикурил-таки сигарету. В этот момент, как мне показалось, Шов был счастлив.
- Спасибо, мужик…
То, что ренегат не соврал, я был уверен. Признаюсь, я вижу людей, хм, их состояния, эмоции, чувства. Есть за мной качество – понимание другого человека. Человека, у которого есть душа, какая бы она ни была. Нужно иметь огромную силу воли, чтобы хотеть жить так сильно, как хочет жить Шов, несмотря на трудности жизни, влекущие его на самое дно болота, чтобы утопить раз и навсегда. А спасение утопающих, как известно, дело рук самих утопающих.
- Ты поможешь мне разобраться кому и зачем нужно было устраивать диверсию на базе Долга.
Шов поперхнулся дымом от услышанного и тяжело закашлял. Откашлявшись, Шов удивленно вытаращился на меня.
- Не смотри на меня так. Шов, советую услышать меня сейчас с первого раза, второго шанса не будет. Если тебе надоели болота, кашель и сталкерские прицелы в твою сторону, ты можешь все исправить. Ты можешь, как минимум, обнулить свою репутацию, а остальное будет зависеть от тебя и от твоих поступков. Я согласен помочь тебе, если ты согласен помочь мне.
Шов молча обдумывал услышанное. По его выражению лица казалось, что он не поверил своим ушам и по привычке искал подвох в моем предложении.
- В противном случае, я отпущу тебя на все четыре стороны и можешь дальше бродить по своему болоту, заливаясь кашлем, пока не сдохнешь от приступа, но хуже будет, если Зона сведет тебя с Долгом и их местью за товарищей, тогда, будь уверен, зашитый в живот взрывпакет покажется тебе веселым фейерверком по сравнению с их способами расплаты с врагами.
Мы молчали минут пять, пока кашель и хриплый голос Шва не прервали тишину.
- Кхх.. тебя как зовут-то?
От блатного тона будто не осталось и следа. Шов говорил с человеческой интонацией, как разговаривают между собой люди более-менее уважающие друг друга.
- Хроз.
- Хроз… Вижу, ты мужик нормальный, можешь понять. Все прожитое время в Зоне я был изгоем, с которым ни одна тва... кхм. Ни один человек не заговорил со мной. Живя среди шакалов и подонков, тяжело остаться человеком. Не знаю, осталось ли во мне что-то человеческое, но… Ты прав, болото меня погубит. А ты даешь мне надежду, Хроз. Надежду стать человеком. Это последний шанс все изменить и… я иду ва-банк. Будь что будет. Наверно, хуже болот уже ничего не будет, так почему бы не попробовать? Но учти, если ты вдруг обманешь или подставишь меня, я тебя из-под земли достану. Я душу наизнанку тебе вывернул, Хроз, и, надеюсь я не ошибся в тебе. Я согласен помочь тебе.
Я слушал внимательно, Шов понимает, о чем говорит. Я посмотрел на него и увидел другого человека. Буквально еще час назад он был мне чужим, враждебным, ощетинившимся ренегатом, пристрелить которого не составило бы труда. Но сейчас я вижу в нем душу, которую нужно спасти. Называйте меня кем хотите после этого, но самое важное в Человеке – человечность. Зона тому свидетель…
Кто бы мог подумать, что так все обернется. Вот уж добрая душа. Забыл где находишься? Ты же в Зоне, сталкер…
Мы так и остались сидеть на верхнем этаже стройки. В желудке заурчало, намекая, что пора бы перекусить. Интересно, на что рассчитывал Шов, отправившись на Дикую территорию?
- Так вышло. Думал, отсижусь часик-два в вагончике пока «окно» в жарках не откроется. А там до яйцеголовых дошел бы. Сахарову все равно, кто ему каштаны из огня таскает, сталкер или бандит, лишь бы артефакт ценный был, емае. Кстати об артефактах…
Шов кивнул головой в сторону останков полтергейста. Я посмотрел туда, не заметив ничего примечательного.
- Присмотрись внимательнее. Видишь слабое свечение на бетоне? Это, блин, растущий артефакт, как его… Полтерарт!
- Ха, скажешь тоже. Название сам придумал?
- Ну, как-то складно получается, не? Довелось мне как-то с одним экологом лясы точить, пока мы Выброс пережидали, он и рассказал. Научных понятий я не мастак, но суть в том, что энергия полтера трансформируется после смерти и на его месте рождается артефакт. Не особо дорогой, но полезный. Кинешь его в рюкзак, а он пару килограмм сбросит весу-то.
С довольным видом рассказал Шов.
- Поглядим, коль не шутишь. Давай-ка поесть придумаем?
Сказал я и принялся копошиться в рюкзаке. Лицо ренегата изменилось, приняв виноватый вид. Не было у Шва провизии, даже фляги с водой не имелось. То, к чему привык ренегат, сводилось к одному правилу: хочешь, например, есть – добудь себе еды сам. На базе ренегатов не существовало товарищества – каждый сам по себе. Поэтому Шов сказал.
- Ты перекуси, а я не голоден.
Я удивился такому ответу. Как может быть, что Шов не голоден? Мы же, по сути, оба с утра не ели.
- Завязывай, Шов. Поляну накроем, подкрепимся, заодно покумекаем, с чего начать наше расследование.
Ренегат чувствовал себя неловко. Раньше он по трое суток не ел в «безхабарные дни», жадно глотая слюни у костра среди других ренегатов, в одну харю поедающих по две порции за раз. Как говорится, человек собаке друг, а ренегат ренегату ренегат. И все же Шву хотелось есть, но привычка не позволяла – попросить, значит унизиться и упасть в болотистую грязь лицом.
Я же тем временем решил за обоих и вскрыл по банке тушенки, отрезал по ломтю черного хлеба и сверху положил деликатес сталкеров – небольшой кусочек сала. Шов, увидев такой обед, сглотнул слюну. Я молча передал ему порцию и принялся есть – аппетит разыгрался не на шутку. Поборов себя, ренегат взял кусок хлеба и начал его медленно есть. Я не выдержал.
- Шов, почему не ешь? Может ты вегетарианец?
- Кто, блин?
- Тот, кто мяса не ест, питаясь исключительно растительной пищей.
- Да не, я нормальный, если ты об этом. Просто, ну… Сколько я буду должен тебе за обед?
Вот ведь человек, будто с другой планеты.
- Ни сколько.
- Так нельзя, Хроз.
- Нельзя спать в карусели – укачивает. А если серьезно, какой из тебя напарник, если ты от голодухи с ног валиться будешь? Я тебя, вяленого, не потащу. Ешь давай, не выкаблучивайся.
Настоятельно сказал я Шву, сделав серьезную мину. Шов не стал отнекиваться и начал интенсивно есть, а я уже практически доедал.
- Думается мне, на базу Долга нам надо.
***