В этот день на улицах попадалось гораздо больше людей в синих шарфах и голубых шапках. Самые разнообразные: пенсионеры в кепках, молодые мамы с детьми, молодые люди, периодически выкрикивающие какие-то рифмы и песни.
Они стекались в метро и вытекали с «Беговой» на Крестовском острове, где тонкие ручейки болельщиков сливались в мощный людской поток к пешеходному мосту. И это ещё при том, что на стадион пускают не более 25% от вместимости! Сколько же народу было бы при 100 %?..
С детьми и флагами, на самокатах, допивая по дороге пиво, сравнивая времена Морозова и Петержелы, они неуклонно шли к одной цели. По обеим сторонам болельщицкой реки стояли «космонавты» в полной амуниции, но атмосфера вокруг была спокойная, даже концертная и в чем-то праздничная. Её подчёркивала горящая всеми огнями ёлка Лахта-центра и перемигивающаяся с ней тарелка стадиона.
Она медленно вставала перед глазами во всем своём немаленьком масштабе, нависала и закрывала небо. В общем, «День независимости» просто отдыхал по сравнению с ней.
Эта тарелка спустилась на Крестовский в конце 2016 года, бросила якорь, включила голубые посадочные огни и надолго отдала швартовы. Зенит-арена, Баклан-арена, Распил-арена - как только не называли этот спортивный долгострой, который обошёлся в миллиарды рублей, сменил нескольких строительных подрядчиков и строился почти 10 лет.
Самый большой стадион, закрывающаяся крыша, выкатное поле - все это, конечно, круто, технологично и вообще здорово. Однако главное на этом стадионе вовсе не технологические примочки, а знаменитый «Вираж».
Пока обычные болельщики томились в бесконечных очередях и проверках, «Вираж» уже раскачивал стадион матерными кричалками про любимого игрочишку и барабанным боем.
И такого барабанного сопровождения с вкраплением духовых я не слышал ни на одном стадионе. Ни на Камп Ноу, ни на Сан-Сиро, ни на Велодроме, ... - нигде.
Мощное барабанное сопровождение, припевы и кричалки, гул поддержки и свист неодобрения, песни «Катюша» и «Крейсер Аврора» сменяли друг друга одной волной за другой, накатываясь на поле и соперника, как неумолимо накатывается на берег Балтийское море.
Не знаю, что чувствовали игроки «Краснодара», находясь под этим давлением, но кроме забитого пенальти, поставленного за случайную руку, ничем другим они больше не отметились.
И немалую роль в этом однозначно сыграла эта мощь с трибун за воротами.
А уж что чувствовал Дзюба, попавший как кур в ощип под давление своих же фанов и болельщиков после незабитого им пенальти, смазанных 3-4 ударов по воротам, а потом наконец переломивший ход игры, и представить невозможно... Для этого надо выйти под матерные песни про тебя, которые поют твои же трибуны, в эту глубокую чашу стадиона, вцепиться в эту зелёную траву и выгрызть, если не прощение, то аплодисменты этих людей.
Людей, которые болели за «Сталинец». Людей, которые сидели с Прокофьевым на стадионе имени Кирова. Людей, которые отмечали первое золото с Желудковым. Людей, которые видели первый выход на поле Аршавина с Кержаковым. Людей, которые ехали за командой в Глазго. Людей, про которых Шенкли сказал, что футбол - это, конечно, не вопрос жизни и смерти. Это гораздо важнее.