Быть старшим следователем небесной прокуратуры по особо важным делам, расследовать убийства Высших, это означает, расследовать всё, ибо всё это, окружает всё, неразрывно со всем этим связано, физически самому невозможно, писать, написать, все эти тома уголовных дел, только и успеваешь, что ставишь их на полки, получается самая большая библиотека, столь обширно всё охватывающая, в такие заоблачные дали уносит очередной полёт мысли, её молчаливо созерцающих.
В мягком кресле сидит некто, вид сзади, видна мне только рука с перстнем, манжеты нет, сидит, гладит по голове, красивого, весьма пушистого кота, сидящего на подлокотнике, кот так свернулся, минимум места на подлокотнике занимает, словно у него только одна голова, гладит, поглаживает, словно с котом разговаривает.
Нам с тобой не о чем переживать, такой следователь может быть только один, расследует дела всех неудачников, попавшихся исключительно лишь на своей лени. Носились, каждый со своей Иванкой, с десятком дочерей Владимира, это их не спасёт. Ну и что, что наша схема полностью раскрыта, сами-то мы не пострадали, сами сдадим половину своих, на переработку, дабы оставшихся хорошенько встряхнуло бы, сами будем думать над более изощрённой схемой, более всё охватывающей, а над нашей, раскрытой схемой, пусть очередные неудачники колдовать будут, сами себя, уничтожая, на части её растягивая, выкручивая, фундамент собой укрепят, перед нами же, более перспективные горизонты открываются.
Многое, уже многое было, произошло, перед этим, невероятно красивые, тёмные краски, абсолютно стабильные, чётко свою форму поддерживающие, так было зашибись, там находиться, продвигаться вперёд.
Были мы втроём, я, Иисус в юбке и общий наш знакомый, все, сверх мощные, но я более. Ты так легко вскрываешь замки, всех этих сверх защищённых бронированных дверей, сказала Иисус в юбке. Нет, я только берусь рукой, входную ручку двери вниз опускаю, потом на себя дверь тяну, всё остальное само передо мной открывается.
Мы идём в гости, по отдельности нам туда хода нет, прошли первый круг, высший круг, двери выпуклые, без ручек, мне самому пришлось прокачать их до их максимума, особо я не переживал, как возвысились рядом со мной, так и падут, без меня.
Двери выпуклые, без ручек, они вот так открываются, надавил взглядом, коричневый брусок из металла вошёл несколько вовнутрь, началась такая чехарда, свистопляска брусков, втянулись, разошлись в стороны, дверь исчезла, на её место въехала другая дверь, последняя так вообще была такая толстая, многослойная.
Долго ждали, открыл, вошли в коридор квартиры. Гости, к вам пришли гости, крикнул я, перед тем, как покинуть всю композицию. Всё, что было, всё уже в прошлом, тут каждый сам за себя.
Весьма большая группа женщин, красивые по своему, несколько суховатые, заострённые лица, большая комната, мрак. Понятно, переместился, каждая поочерёдно, до плеч, подплывала ко мне, так, ничего особенного, преодолевал всё сопротивление стянувшееся воедино, приближался сам, стягиваясь, меня они не видят, обнюхивал их лица, спереди, потом со стороны щёк, так ничего, приятно пахнут, по своему, терпимо, но, не мертвецы они.
Главная шла последней, несколько я расширил, сам, имеющиеся там возможности, понюхал мочку за её правым ушком, носом своим по нему слегка проведя. Чудес не бывает, есть лишь математический расчёт.
Вернусь, всё там уничтожив, этого нет и больше не будет, без надобности стало. Включается монитор у меня во лбу, жуткие головные боли, хоть всё и обрезано, потом так вообще, долго отхожу, сердце же постоянно режет, по живому.
Так вот, монитор включился, глубинный экран, пустота, чернота, с четырёх сторон, на его поверхность, вползают весьма странные щупальца, они словно червяки без ножек, то растягиваются, то пополам сгибаются вместе стягиваясь, так быстро двигаются, то, что-то рисуют серым.
Женщина сидящая со спины, ноги свесила, словно на мостках сидит, вдаль смотрит, или контуры небольших палочек, абсолютно одинаковые, на концах изгибы, из них разные композиции собирают, держа их своими захватами, на месте всего уничтоженного мной, более продвинутое появляется.
Всё делается само, исходя лишь из моих определений. Одни стёкла я полностью уничтожил, доживайте своё в осколках, высыпалось всё вниз, котёл всё это сдерживающий, распрямился в одну линию, исчез, в бездонную бездну осколки сами полетели, дна нет, жутко даже думать о таком, а не то, что бы туда заглядывать.
Там же, появились совершенно другие стёкла, сами, счастье в воровстве. Один там, из всех находящихся, набравший максимум счастья, из возможного придела, тут же, перемещается в это стекло, начинает светиться, чистотой, добротой, руки возносит к небесам, нет никаких порогов, разом всё преодолел, сохранился, все им обворованные, вниз ссыпаются.
Пожив там, кто, сколько смог, ждёт следующую партию, жаждущие, страждущие, сами по головам, туда бегут, лезут, в шарах прилетают.
Природа, не терпит, не приемлет пустоты, всё, более сильнее и сильней бурлить начинает, сохранился, теперь нужно всех, разом вниз ссыпать, иначе может появится твой конкурент, там обоснуется, задержится, сам встретит вновь прибывших, тебя переорёт, он же там сам находится, а ты в стекле.
Ну и что тут такого, сохранился он там, скину его вниз, оттуда, прямо отсюда, лень его одолеет, или сам лоханётся, расслабившись, место освободившееся сам займу, сверх максимум, счастья набрав, плюс один, мной облапошенных будет, пусть обратно сам более усердней лезет, если сможет сохранился, память об этом у него осталась, шанс возрос среди себе подобных, и не более того.
Да, Российских военных, словно наиглупейших девиц, ввели в заблуждение, это при их-то, так расхваленных возможностях, электронные, космические, стратегические, и так далее.
А тут, просто руки к небесам распростер и словесный Божественный понос понёс, всё ваше будет моё, кроме вас самих, нелестный эпитет, вполне заслуженный, и это такое, безраздельное счастье.
Ничего нет, долго, весьма долго и с таким невероятным трудом, вопреки всему, с таким упорством, и это при моих столь возросших возможностях, мощи, безраздельной силы, жуть просто.
На последнем издыхании мне всё же удалось собраться, воедино, выдирал себя, катаясь по бесконечному лабиринту, не покатился назад, вырвался, не запутался, слов нет, такое вынести.
Ничего нет и это, ничего, внутри себя, состоит из сот, на-но трубок, коридоров, переходов, комнат, всё есть, кроме дверей и указателя.
Собрался энергетический шар серо молочной спелости, выдирая себя по мельчайшим кусочкам из стенок различных, трудно дать определение, что это такое. Выдрал, собрался, остановился, всё это стянулось, словно в серый мох, бесконечная такая структура, смотрю на неё со стороны, переместился. Понятно, счастье в воровстве, Чека нет.
Долго и муторно собирался, так тяжело было, это потому, что, я сам, невероятно мало украл, вывел минимум, кто украл меньше меня, ему уже не собраться, без вариантов, всё, навсегда пойдёт на укрепление данной конструкции.
Все, кто много украл, прокатятся тут, как по маслу, проживут своё в невероятно хороших условиях. Те, кто меньше их украл, тех они сами прессуют, может и проскочат, а может и нет. Особой нужды в этом нет, а вот на укрепление стенок, для нашей более комфортной жизни, вполне сойдут.
Что же делать основной массе, обречённых, убитых мной, распылённых? Нужно было приобрести у меня Чек и тут же, обменять его на блага, сразу, после своей физической кончины.
Если вы все без воровства, даже и не помышляете свою жизнь, не хотите идти туда, где нет воровства, или туда попали, все распылённые мною, находятся тут, или сюда попадают, в процессе современные люди.
Да, там не сахар, где нет воровства, мало, убого, уныло весьма. У меня есть своя, тайная схема обогащения, но собираю по крупицам никому не нужное. Нужны определённые факторы, сводящие всё воедино, блоками, получаю энергиями, а не деньгами.
В общем, сами виноваты, хоть где. Тут все впадают в истерику, не то, что читать, даже знать ничего не хотим об этих откровениях, напрасно, весьма напрасно.
Во первых, врага своего нужно досконально изучать, а тем более, просто необходимо, воспользоваться его временными трудностями, урвать побольше с помощью его же Чека.
Ничего нового, просто всё, без всяких порогов, приводит к максимуму счастья, а не воспользовавшиеся этим временными трудностями, теряют гораздо больше, намного больше, меньше проживут, в невероятно роскошной жизни.
Можно долго клеймить. Да, их тоже накажут, гораздо сильнее накажут, потом, от этого вам легче не станет, терять вам нечего, а им, есть чего терять.
Отсюда мне хорошо видно, тут так, а там, вообще не сахар. Майк БМВ, я чётко прочертил круг его возможностей, мною же обозначенных, определил, вывел, получил своё новое определение - мне это не нужно, но исходя лишь из своих потребностей, я отдам ему все свои Чеки, которые я уже приобрёл, сам у себя, на сэкономленные, их мало, но, у этих Чеков больше приоритетов.
Я предоставлю *Семя Яхве* этим женщинам, лица которых я уже обнюхал, а Майк БМВ, исходя из своих потребностей, предоставит мне для этого, эти Чеки и Листы, личность определяющие.
Мне нет никакого смысла разрываться, от всего этого, я так невероятно далеко уже ушёл, мне уже всё равно какую личность туда поместят, лишь бы сразу же, сохранились там, быстро достигли бы, максимум счастья, более усердней нагибали бы всех, *Истинного Бога* отвергших.
Я с этого получаю и соответственно Майк БМВ, будет себе с этого получать дополнительно, сядет на два стула. Картина развернулась, всё я увидел.
Да, там совсем не сладко, по сравнению с этим. Нет проблем, он не может, не смог, не потянул, я могу, приобрету ещё Чеки, сам у себя, на сэкономленные, ему отдам, эти Чеки идут отдельно, в зачёт пойдёт.
Вывел приоритеты к этому идущие планы, которые мне необходимо для этого реализовать, уже не опираясь ни на чью помощь, ибо этого просто нет. Ничего не покупал себе, так наэкономил, столько закупорил, посмотрю на красную рыбу в магазине, да съем, свой солёный огурец, так написал, ибо не объять необъятное, а тем более, свести вместе, это в реальности, просто и легко.
Но, не воспользовались, всё это скомпоновал, определил эту данность, всё, без всяких вариантов, я всё делаю исходя, лишь из своих интересов, в вопросах скотского ко мне отношения, я беспощаден, но в тоже время могу принять помощь любого, искренне раскаявшегося, всё в приделах дозволенной разумности находится.
Тут всё, монолит, сюда не пойду, конфронтация с Майком БМВ мне не нужна, так возвысится, столько Чеков ты ему предоставишь. Двинул дальше, бои насмерть, это намного проще, чем вся эта бухгалтерия. Стал обычным клиентом, так, ничего житуха, вполне нормальная, вот только Власть в курсе, лица напряжены, дежурная улыбка, все хают друг друга, и в тоже время, в одном стойле находятся.
План Даллеса, развернулся во всей своей красе, кто не работает на Власть, на госструктуры, кто не является обслуживающим персоналом, монополистов, ресурсов и еды.
Был мелким предпринимателем, из всех этих, невероятно быстро, всё выкачивают, для себя, увидел, что изымают, они ломаются посередине, вниз их сбрасывают, да и тех, кто выпал из обоймы.
Не жалуют Власть в реальности, до таких мельчайших деталей всё доводит, так всё сводят, подстраивают, тратят бюджетные миллиарды на создание никому не нужных предприятий, там всю жизнь, на тёплых местах просиживают родственники, Власти 20 – 40 человек и с десяток, другой, обслуживающего персонала.
Работают в убыток, но получают зарплату из бюджета, узаконенное воровство. Оказался я у стойки регистрации, небеса. Вы больны, не можете работать, а почему ваша карта медицинская пуста, нет даже данных о ежегодной диспансеризации, нет даже информации, какое у вас давление, почему группу не получили, почему не на пенсии? Не дожили, сами виноваты. Врачи всё вам так накрутили, так с вами обошлись, это вы сами виноваты, где ваше заявление в прокуратуру, лояльны, не возмущались, не подмазали, не хотели участвовать в воровстве у государства, вас обворовывающего, здесь это только хуже для вас самих.
Это другая крайность, нельзя ругать Власть, находясь во Власти. Вот вам, дали белый небольшой квадрат, на нём ручкой наливной написано, направляетесь на работу монтажником, высотником, есть вакансия, стёкла будете вставлять, от высоты жуткой вам плохо становится, сами виноваты, ничего тут у вас не написано, нет никаких противопоказаний медицинских, быстрее сорвётесь, место освободите.
Стойки, регистрации, тумбы высокие, красивые, всё белоснежно стеклянное, на два клиента рассчитаны. Нет никаких рабочих навыков, за компьютером сидели, забудьте вы про виртуальную реальность, здесь это кино никому не нужно, зря только свою жизнь прожили.
Утро уже, раннее, долго возвращался, весьма долго рвал назад. Не то, всё не то, уже сам свихнулся, в этом непрекращающемся бурлящем водовороте. Вот это, добрался, вечером забрался под одеяло, так тяжело на сердце, отвратительно написал, хуже, наверное и не написать, никому это не нужно, такая это ерунда, а вот тут, в реальности, всё так серьезно, так всё закручено.
Власть так бьётся, что бы стало лучше, в болоте, ими же организованном. Это же ваша жизнь, а вы все так себя добиваете.
Долго добирался, периодически возвращался, завершив так и не завершенное действие. Все к этому рвутся, но нет направляющей руки. Я молодой, в рубашке и трусах, молодёжные, но не тёмно серые, а светло серые, обтягивающие, всё там так бурлит, уши кипят.
Поднялся, койки стоят, коробка, оденьте брюки. Пересмотрел, ничего не выбрал, нечто пижонское, жёлтое, обтягивающее, я вроде увидел, джинсы промелькнули, всё перебрал, нет, так пойду, всё уже до того осточертело, не там, ни там, нигде мне жизни нет, каждое мгновение всё происходящее выворачивает по своему, не захлебнуться в этом весьма тяжело, а пробираться через такие дебри, ничего не потеряв, только лишь приобретая, слов на такое нет вообще.
Приёмная, сел на стул, так, ничего, бледно, всё расчерчено линиями, всё по минимуму. Прошлый раз не получилось, на кушетке, напротив девушка знакомая лежит, в длинном платье. Я же тебе больше понравилась, видел, как я качественно работаю, аж весь на уши встал, а ты к другой пошёл. Да ты же замужем. Муж вокруг бегает, круги нарезает, я же всё равно у тебя больший интерес к себе вызываю, чем та, тем более, тебе с ней не понравилось.
Не побежал, присел в своих раздумьях. Хотел бы? Ну, да. Я сейчас, сбегала, вернулась, несколько странный у неё вид, оделась медсестрой, круглолицая стала, с желтизной, колпак высокий. Пойдём, зашли в кабинет, один стул стоит, уселась, давай мне предмет моей значимости.
Отвернул трусы левой рукой, сбоку, на, только доведи до конца, сам переместился, долго смотрел, лицо девушки и предмет её значимости, больше в местных небесах нет ничего. Что-то там у него получилось, брызнули в разные стороны две струйки воды, а вот кадру этому, не повезло, отпилили ему ножовкой часть его достоинства, прямо в этом кабинете.
Да, дела, добрался, общежитие, высотка, комната Ангела, её нет, будет только через два дня. Свернул на выход, два дня ждать, взорвусь на фиг, надо чем-то отвлечься. Ничего нет, площадь огороженная кованной решёткой, люди ходят, а там, две девицы и один кадр, голые, в паровозик собрались, ширму поставил, картинку эту разорвал, девок перевернул, на колени их поставил, эта занята, под эту подсунул, в него переместился, его левую руку ей на шею положил, слишком они худые, вид их, не впечатляет, переместился, вечность уже они тут, и без всякого результата.
Одна девушка вообще зарылась, другая словно шкурку с банана снимает и всё никак, то же две струйки выдал, девушка оторвалась от своего занятия, рот широко открыв, так удивлённо посмотрела вокруг себя, ту оттолкнула, хватит уже. Я, что два дня без всякого продыху этим занималась, ну и дела, но, хоть внешнее воздействие спало, оказался в комнате, в объятиях Ангела.
Ты меня не дождался, на стороне развлекался. Да, нет, поцеловал её, это только, внешнее воздействие спало, а у меня, у самого, как бурлило, так и бурлит, весьма странно.
Добрался в другую крайность, это уже было изначально, а то, только сейчас сформировалось, максимум счастья. Помог одному мастеру, вечность уже тут стоит, молотком по железяке бьёт, хочет выровнять промышленный изгиб, но место выбрал неудачное, выступ молотку мешает.
Вот сюда, переложил на станину, я держу, стучите, выровнял. Да, станок у меня сломался, всё никак не мог его починить, заменить толкатель. У нас такого нет, нам это без надобности, привезли новый агрегат.
Но, он такой здоровенный, возни с ним столько, зачем и этого хватит. Это для депутатов думы, сказал я, их весьма много, освободились, займитесь установкой нового агрегата, некуда поставить, всё занято, этот демонтируйте, исправный продайте, на расходы пойдёт.
Круглые сутки депутаты думы, заседают, спорят до хрипоты, потом развлекаются, то с одной девкой, то с двумя, пар пытаются спустить, а в конечном итоге им два счёта приходит, каждый на несколько тысяч долларов, а где их взять, всё, на крючке.
Переместился, другая фабрика, станки стоят, промышленная революция. Какой сейчас год, спросил я статную женщину в комбинезоне коричневом и платочке с красным орнаментом. 1786, ответила она. Вроде где-то рядом, долго назад добирался, подзабыл последние две цифры, джинсы шьют, мануфактуру из США получают, в мешках белых из полосок, бирка тряпочная белая, прошитая, всё на русском языке.
О, такая бирка в будущем, миллион долларов стоит. Вместе с мешком не дам, сейчас ножницы возьму, отпорю. Ушла, парень подскочил. Да я так, взял, оторвал. Да ты всю бирку в хлам порвал, зачем мне такая, да и вообще, что я её в кулаке зажму, спросят, откуда у вас такое, подделка новая, да и от двух счетов отказался, нет у меня счёта в долларах, чужую прихоть оплачивать, да, и всё, придел, моего тут пребывания.
Всё пересилил, рванул назад, в реальность. Ещё хуже написал, хотя, хуже уже и некуда. Сидел, кушал арбуз, выплёвывал семечки через нос, пальцем одну ноздрю заткнув. Реальность, вся наполнена бесчисленными чудесами, а ума, ума, как не было, так его и нет.