Алёшка и Антошка - черноголовые, немного смугловатые, с большими карими глазами – внешне подходили Игорю в сыновья. Никто без знания их семейной истории не подумал бы, что мальчишки Игорю не родные. В семье Игоря близняшки оказались первыми внуками, их не просто любили – обожали.
Приезжая на дачу, заботливо поддерживаемую Инессой Викторовной, где она выделила часть земли под овощи, пятилетний Алёшка сразу деловито указывал:
- В том году вот здесь были помидоры, а там – морковка. Почему теперь всё поменяли?
Взрослые смеялись: надо же, помнит.
Со временем они все сменили место жительства на итальянскую часть Швейцарии. Выучив в совершенстве язык, конечно, не без помощи Инессы Викторовны, нашли в той стране прекрасное применение своим дипломам и посвятили себя научной деятельности, как и мечтала Вероника. Судьба дала им то, о чём только можно мечтать: любовь, взаимопонимание, отличные зарплаты, успех. Вероника, не смотря на весь пережитый ужас, благодарила судьбу за всё. Останься она с Анатолием, ничего хорошего в её жизни не случилось бы: ни блестящего образования, ни прекрасного мужа, ни отличной работы в богатой стране.
Вероника привезла фотографию, с которой смотрели уже взрослые Алёшка и Антошка. Мама, постаревшая, но всё ещё активная, поливала слезами своих выпестованных и любимых мальчишек.
На второй день, радостная, пошла прогуляться и заодно сделать небольшие покупки. Не прошло и пяти минут, как кто-то позвонил.
«Забыла что-то», - поняла Вероника.
Однако на пороге стоял Анатолий.
- Не могу я без тебя, когда знаю, что ты тут, - извинился. – Сто лет не поднимался к этой квартире. Пустишь?
- Заходи, - жестом руки пригласила Вероника.
- А тут всё так же, - оглядел он комнату, - тот же сервант. Только... что это?
Там стояла привезённая Никой фотография: она сидела в центре, справа и слева от неё - Алексей и Антон, взрослые, серьёзные, а сверху, наклонившись и прижимаясь к спине жены, обнимал сыновей за плечи муж Игорь.
Анатолий остолбенел – того, сверху, он сразу отмёл: не те черты, а вот парни...
- Это же я в молодости! – воскликнул, указывая на них. – Вероника, это кто?
- Мой муж и наши сыновья-близнецы: Алексей и Антон, молодые и, хочется думать, перспективные физики.
Анатолий медленно, всем телом, повернулся к ней. Острое чувство несказанной радости – у него два сына! – смешанное с мольбой, словно огнём, опалило сознание. Он что-то воскликнул, но голос подвёл, и лишь непонятные звуки протиснулись сквозь горло.
- Неужели даже теперь я не могу увидеть их, Ника? – наконец пришёл в себя.
- Даже теперь. Особенно теперь.
- Всей жизни мне не хватило, чтобы заслужить прощение?
- Не хватило, - уверенный и жёсткий ответ ударил, как пощёчина.
Отчаяние - бессильное, бессмысленное - ухнуло, подкосило и залило тяжестью всё тело. Мужчина, как слепой, нащупал руками сзади себя стул и зачем-то присел.
«Пусто... Как это больно – пустая душа! Там, где должна жить радость, красивые чувства, смысл, - темно, как в подвале. Ударила Судьба, не пощадила», - мысль проскользнула, одеть её в слова он бы не смог.
Желание завыть от горя едва не победило. Однако на дрожащих ногах он заставил себя подняться и выйти, внимательно разглядывая ступени мутными от слёз глазами.
Надя никогда не видела мужа таким жалким, несчастным, как в тот вечер. Что-то в нём надломилось: потухший взгляд, опущенные уголки губ, неуверенные, шаркающие шаги. Он чувствовал себя так, словно в сердце воткнули нож и сразу вытащили: вроде и кровь не хлещет, но и жить с пропоротым сердцем не получается.
Жене Анатолий, как всегда, ничего не рассказал.
«Надя не виновата, это - мои долги, мне и платить».
Молча лёг на диван лицом к стене. Сцепил зубами большой палец. Чем сильнее давил, тем большее облегчение овладевало. Физической болью пытался уменьшить душевную. Всё, что он пережил за последний час, легло неподъёмным грузом на сердце. Выползти из-под ноши будет поступком, сильным поступком.
Приснился, как ни странно для его состояния, совсем не страшный сон: Ника, лёгкая, почти воздушная, бежит вверх по ступеням его подъезда. Он видит, весёлая, жизнерадостная девушка уже пронеслась мимо двери, подумывает окликнуть, но почему-то опускает руку и захлопывает свою дверь со стороны квартиры, уверенный: спохватится и сейчас вернётся. Часы отсчитывают минуты и годы, а он по-прежнему один...
Здесь всё иное вдруг. И дождь иной и снег. Другой пластинки звук, другой девчонки смех. Стучат давным-давно другие каблучки...**
*- Владимир Набоков, ** - Лев Ошанин
Ставьте пальцы вверх, делитесь ссылкой с друзьями, а также не забудьте подписаться. Это очень важно для канала.