Первые 10 лет своей жизни в Москве я жил на Верхней Красносельской улице, в доме 16а. Это был огромный семиэтажный дом с чёрной почти пароходной трубой. Дом был очень старый, дореволюционный. Известно было что его дважды надстраивали и он из двухэтажного стал четрыхэтажным, а после войны его сделали семиэтажным.
Перед нашими окнами без умолку стрекотала "трикотажка". Рядом была Бабаевка, хлебозавод, обойная фабрика. Этот конфетно-хлебный запах в сочетании с клейно-обойным до сих пор ощущаю во рту.
Сразу за домом было метродепо сливающееся с путями ярославского вокзала. Сколько раз нам там откручивали уши охранники, когда мы нелегально проникая на территорию воровали оттуда подшипники для тачек.
Ничто не останавливало нас мальчишек, никакие заборы. Знали все щели в округе. Когда нашу школу накрыла эпидемия игры в фантики, мы с приятелем проникли на Бабаевку и похитили пару толстых рулонов. Потом дома их долго крошили ножницами на отдельные обёртки. Как сейчас помню, рулон "Белочки" и рулон "Золотого петушка".
На другой стороне улицы был Алексеевский детский парк. Он был построен на месте старинного алексеевского монастыря. Мы знали, что там раньше было богатое кладбище, где даже были похоронены депутаты государственной думы. Рассказы о несметных сокровищах лежащих в могилах заполняли наши детские головы. Один раз прокладывали трубы через парк, и наружу стали поднимать ковшами экскаваторов богатые памятники. Все мальчишки в округе с ума посходили. В итоге мы заполонили нашу 615 школу костями. Обменивались ими. Учили анатомию человека по ним.
Помню я нашёл копчиковую кость похожую на сердечко. Она особенно ценилась. Я её на что-то удачно выменял. Старший брат мой принёс в школу череп. Он намазал его пустые глазницы по краям фосфором и он светился. Кончилось всё большой выволочкой у директора школы. Трофеи отобрали, и долго читали лекцию об аморальности нашей деятельности.
Я еще застал бараки, которых оставалось немало в то время в округе. Оставались и частные одноэтажные владения с участками. В одном из таких маленьких двухэтажек, рядом с моим домом по Мал. Краснопрудному тупику жил актёр Иван Бортник. Было ему с кого срисовывать образ Промокашки. Жили на Красносельской такие персонажи.
Алексеевский парк был нам родным домом. Стадион, на котором начинал свой славный путь клуб "Локомотив" еще до революции. По-мойму он тогда назывался КОР (Клуб Октябрьской революции). Хоккейная коробка с теплушкой. В бывшей церкви Алексея человека Божия был "Дом пионеров" с большим количеством кружков. Недалеко от Дома пионеров была комната смеха.
Рядом со стадионом находились сады с яблоками и находился зверинец с дикими животными. О зверях заботились местные, интернатные дети. А сад охранял колоритнейший персонаж которого звали Феликс. Он словно сошёл с иллюстраций к роману Стивенсона "Остров сокровищ". Натуральный Бен Ган. Борода до пояса, растрепанные, слипшиеся волосы во все стороны, и в кедах 50-го размера. Ох, и гонял он нас! Один раз мы с ним разговорились, и он нам поведал как во время войны был партизаном, и как ему фашисты вырезали на спине звёзды...
А потом мы переехали в Чертаново, и Красносельская стала смываться из памяти. Но каждый раз туда приезжая, я заново погружался в счастливые переживания своего раннего детства.
Сейчас там бывать больно. Мало что осталось из того что помнит моя память. Даже мой семиэтажный дом-эсминец, с потолками 3-70, не пощадили. А чего говорить про всё остальное. Стоят вокруг моего дома какие-то унылые панельки-шестнадцатиэтажки. Какие-то торговые центры. Еще в 80-е годы прямо через парк проложили автостраду, которая теперь стала частью ТТП. На месте стадиона - Леруа-Мерлен с Ашаном. Чудом сохранилась пара деревянных домов на улице, осталась знаменитая "Фабрика-кухня". Восстановили монастырь, где раньше была фабрика зонтов. Но всё равно, всё уже другое. Чужое. А моё - приходит только во снах.