Сребреник Иуды ворвался в магическое поле Руси подобно пылающему метеору и ударил в Москву. Концентрическое цунами пошло от сердца России распространятся по стране. Магическая волна вздымала и корежила судьбы, срывала печати и запреты, взламывала кармические завалы. Вспыхивали межнациональные конфликты, происходили кровавые бандитские разборки, поднимался градус политического противостояния накануне выборов президента.
Кавалькада дорогих машин подкатила к Мячиковскому карьеру. Справа, если смотреть со стороны старой заброшенной колеи железнодорожной ветки, ведущей к Казанскому вокзалу, подъехали и выстроились в железную шеренгу три «Ниссана Патруль» с боевиками Лютого, его личный бронированный «Хаммер», бумер и «Пасфайндер» с людьми Лома. Хлопали дверцы джипов, выходили вооруженные мужчины с короткими прическами и с такими лицами, какие ночью лучше не встречать.
Слева от колеи, со стороны Минского шоссе подъехал одинокий джин «Тойота Секвойя» с синим проблесковым маячком на крыше. Из него вышли Тэр, Игорь и Тигран.
Платон в недоумении смотрел на это явление. Они приехали на разборку… втроем? Против его войска? Ну, и дела! Да вы, ребята, самоубийцы!
Тэр был весь в черном - в черном плаще, черном костюме и черной водолазке, на которой блестела толстая золотая цепь. На горбоносом лице его чернели узкие очки.
Навстречу ему шагал Платон Лютый – во всем белом: белые брюки, белый пиджак и бежевый плащ от Бриони, бежевая шляпа, золотая цепь на бычьей шее и золотой браслет и часы на левой руке. На лице его желтели стрелковые очки.
- Ну, здравствуй, Левон.
- Ти прывез манэту? – вместо приветствия проклекотал армянин.
- Да, вот она.
Платон Лютый вынул из кармана плаща красный футляр и поднял его над головой.
- Пакажьи!
Платон открыл футляр. Вышло мутное зимнее солнце. Солнечный зайчик от сребреника пробежал по угрюмым лицам боевиков, отмечая тех из них, кто должен был сегодня умереть. Луч монеты уколол темные линзы узких очков Терминатора.
- Где деньги? – спросил Платон.
- Дэнги здэс, - ответил Левон.
- Покажи, - потребовал Лютый.
Левон щелкнул пальцами. Тигран вынул из багажника джипа квадратный металлический чемодан, положил его на капот, поднял крышку. Толстые пачки стодолларовых купюр заполняли нутро чемоданчика до отказа.
- Гдэ жьеншыны? – спросил Левон.
- Телок еще я на стрелки не таскал, - презрительно сказал Платон. Он стоял, покачиваясь, заложив руки в карманы просторного плаща. В одной руке он сжимал футляр с монетой, в другой двадцатизарядный автоматический «Стечкин».
- Гдэ жьеншыны? – наливаясь злобой, повторил вопрос Терминатор.
- Бабы в надежном месте! – повысил голос Лютый. – Ниче с ними не случится. Давай бабосы. А я дам команду, чтоб их отпустили.
Лицо армянина исказилось.
- Нэт! Мы так нэ дагаварывалис! Ты обещал прывести их суда!
- Они в безопасности.
Тэр снял очки. Черные глубокие глаза его посмотрели на красавца Платона с усталой всепрощающей добротой, из них струилось светлое сияние понимания и сострадания.
- Если с тобой нет женщин, - тихо и без акцента сказал он, - друг, для чего ты пришел?
Платон принял этот взгляд за признак слабости.
- Я пришел за баблом! Вот монета, гони деньги.
- Ты получишь деньги только в обмен на женщин.
- Они наша страховка. Бабки в обмен на монету. А потом мы отпустим женщин. Они нам не нужны. Нам своих баб хватает
- Ты нарушил наш договор, - сказал Левон и посмотрел Платону за спину.
Лютый оглянулся: из-за длинного товарняка, груженного лесом, со стороны Казанского вокзала выползла круглая морда старинного тендера с красной звездой в черном лоснящемся лбу. Показалась высокая труба, за ней - бронеплощадка с макетом зенитной батареи.
- Это че за маскарад? – спросил Лютый.
Показался второй вагон – из клепанной броневой стали, сваренной еще на
Путиловском заводе. Пулеметные бойницы были открыты – из них торчали дула «Максимов». Появился третий вагон-салон, четвертый - с надписью по борту «Грозный мститель за погибших коммунаров». Выехав на открытое пространство, русский бронепоезд стал – прямо напротив выстроившейся кавалькады дорогих иномарок.
Коля Большой показался из стальной дверцы ровнехонько посередине четвертого броневагона, между словами «Грозный» и «Мститель». Гигант сейчас не казался огромным, он был под стать махине бронепоезда. Подняв лопатоподобные ладони ко рту, Николай, как в рупор, прогудел:
- Братва, сдавай оружие!
Лютый попятился. Вместе с ним к машинам отступали его люди. Терминатор тоже отступал. Никто еще не стрелял.
У Платона был тайный козырь в рукаве – гранатометчик Шамиль-Козопас. Вызвать его сюда из засады, чтобы долбанул по бронепоезду, и тогда можно будет мочить ненавистных армяшек.
Платон отошел к Хаммеру, взял рацию в кабине.
- Лютый, - закричал грубым басом Коля Казанский, - сдавайся, сука, бросай оружие, иначе разнесем к чертовой матери.
- Лютый не сдается! – гаркнул Платон. И вполголоса в рацию. – Шамиль, Шамиль, давай мухой ко мне!
- Мухай? – сквозь хрипы донесся гортанный голос.
- Да, мухой, болван!
- Мухай? – вновь переспросил Шамиль. – Тибе?
- Да! Это приказ!!!
Мужчина, подумал Шамиль о Платоне, воин! У Шамиля так побратим погиб – вызвал огонь на себя, не захотел попадать к гяурам в плен.
Шамиль встал во весь рост, вскинул на плечо гранатомет «муха» и поймал в прицел камуфлированный в цвет операции «Буря в пустыне» «Хаммер» Лютого.
Багрово-черный куст разрыва взметнулся точно в том месте, куда целился дагестанский гранатометчик. Вверх и в стороны брызнули ошметки «Хаммера» и человеческих тел. Самым крупным взлетевшим куском было туловище Платона Лютого – уже без ног, но еще с машущими руками. На лице его чудом уцелели желтые стрелковые очки. Через них с высоты полета он хорошо видел бронепоезд с пошевеливающимися в бойницах пулеметами, выстроившуюся армаду автомобилей, залегших за ними людей, огоньки их выстрелов, свой развороченный прямым попаданием гранатомета «Хаммер».
Платон не мог поверить в происходящее, ему казалось, что он спит, просто дрыхнет без задних ног. По сути, так оно и было: он летел, как во сне, и летел именно без задних, оторванных гранатометом ног.
Выстрел из гранатомета послужил для бронепоезда сигналом к бою.
«Грозный мститель» взревел. Это не был низкий гудок паровоза, это был вопль доисторического тиранозавра, вырывающийся в воздух вместе со столбом остервенелого пара.
Пейзаж оглох.
Стаи галдящих ворон безмолвно реяли в воздухе.
Бандиты буровской группировки окоченели. Их бронированные джипы и бумеры выглядели жестяными игрушками по сравнению с клепанной громадой бронепоезда». Их «узи» и помповые «мосберги» казались жалкими пукалками рядом с жерлами наведенных шестидюймовок и курносыми рылами «Максимов».
Под шумовым прикрытием гудка бронепоезд изрыгнул первый залп.
В сущности, все было кончено сразу. Бронированный «бумер» дагестанцев отбросило на песчанные холмы карьера в виде дымящейся настенной чеканки, шрапнель изрешетила буровские джипы и подбросила их, как пустые консервные банки. Подрожав под пулеметным огнем, крутые тачки вспыхнули. Боевики метались по карьеру под свинцовым дождем.
Рев гудка смолк. Стихла пальба. В наступившей тишине слышался только треск горящих машин.
https://proza.ru/2010/08/13/824полный текст романа