Каждому из нас известна «самая древняя профессия». Да, я про журналиста. Может не в той форме, в какой мы ее знаем сегодня, но журналистика существовала и в викторианскую эпоху, и в средние века, и даже до нашей эры. Четкого начала этой деятельности мы уже никогда не отыщем, но даже тех же звездочетов, которые тысячи лет назад выискивали всем известные созвездия, в какой-то мере можно назвать журналистами.
С тех пор, на протяжении долгого времени, шажочек за шажочком, журналистика менялась, приобретала разные формы и средства, играла в жизни людей как глобальную, так и малую роль. Изменения были хоть и частые, но незначительные. Настолько незначительные, что их вес можно уместить в простое слово «модернизация», что вполне естественно. Но лишь относительно недавно в журналистику, как и во весь мир, буквально ворвалось изменение, которое из рамок «модернизация» переходит в «революцию» - внедрение цифровизации.
Трудно дать однозначный ответ, к лучшему цифровизация меняет журналистику или к худшему, у каждой медали есть две стороны. Но проанализировав ситуацию на сегодняшний день, мы хотя бы сможем сказать, тут больше плюсов или минусов. Как известно, люди сплачиваются только в трудные времена. Именно когда у журналистов задача выполнить свою работу стояла выше конкуренции, было куда больше объединений и содружеств. Однако с внедрением цифровизации в СМИ монополия стала ненужной.
Каждый мог сам искать, проверять и публиковать информацию. Трудность заключалась уже в обратном: нужно сделать свою работу быстрее конкурентов, приехать на место события быстрее всех, поговорить с человеком раньше остальных, обогнать, обхитрить... Благодаря прорывам в технологиях, с одной стороны, работа в СМИ стала легче, но с другой - куда сложнее. Не легче стало и фильтровать материал. Поиск информации хоть и стал проще, но отсеять лишнее и удостовериться в своем материале теперь гораздо труднее. Каждую секунду публикуются новости от всех, у кого есть возможность. А профессиональным работникам СМИ потом с этим разбираться. Благодаря цифровизации, как в Советском Союзе, не выйдет: «Ровно то, что в газете написали, то и читай! А больше информации ты ниоткуда и не возьмешь».
Сегодня люди не только публикуют мусор, который надо учиться отфильтровывать, но и пользуются этим нескончаемым информационным потоком. Редакциям все сложнее и сложнее бороться с фейковыми конфликтами или ложными событиями ради бесплатного пиара. С другой стороны, возможность подтвердить или опровергнуть какие-либо факты теперь стала доступнее. Если бы сегодня кто-то написал о смерти Марка Твена, то прежде чем публиковать эту новость где-то, редакции достаточно было бы написать ему на e-mail или позвонить его секретарю. Правда, тогда мы бы не имели знаменитую фразу: «Слухи о моей смерти сильно преувеличены». Или если бы какой-нибудь сегодняшний «Джонатан Свифт» захотел бы уничтожить своего современника, как он это и сделал с Партриджем, то тому достаточно было бы опубликовать запись на своем фейсбуке, и никакая утка не распространилась бы дальше местной газеты.
В обратную сторону все стало работать так же. Журналистика не была бы журналистикой без своей аудитории. И публике тоже с цифровизацией стало не проще. Теперь нужно точно знать, кому можно доверять, куму нельзя. Кого регулярно необходимо проверять, а кого можно читать, не сомневаясь. Ведь настоящий журналист должен отвечать за свою информацию не просто так: она влияет на мысли, поступки и убеждения людей. Благодаря просто информации можно как развязать войну, так и объединить государства.