Владимир Крамник неоднократно менялся как шахматист. Возможно, в истории шахмат больше нет чемпиона мира, который бы столько раз и так сильно перестраивал свой стиль игры.
"Это никогда не было сознательным", - пояснил Крамник в интервью ФИДЕ.
"Часто это было связано с людьми, с которыми я занимался, и вообще с обстоятельствами. Если есть способность к обучению, то ты перенимаешь что-то, причём часто неосознанно - начинаешь вдруг по-другому играть. На себе я тоже замечал эту странную трансформацию. Позанимался с Сергеем Долматовым - мне стало интересно играть эндшпили. Чуть лучшие, чуть худшие... Приобрёл колоссальный вкус к ним! Не потому, что хотел играть более практично или брать меньше риска, нет - просто мне нравилось играть эндшпили, анализировать их... Помню, перед матчем с Каспаровым мы анализировали грюнфельдовские эндшпили за белых. Я мог часами сидеть, выискивать какие-то нюансы, хоть небольшой "плюс" - мне это действительно нравилось!
Потом надоело. Вдруг стало нравиться 1.е4 белыми играть. Стал изучать и перешёл на это только потому, что мне было интересно! А то, что играл раньше, перестало быть интересным.
Каждый раз это происходило по какому-то внутреннему ощущению, интуиции. И я никогда не чувствовал, что имею полную власть над этим. Скажем, вдруг в какой-то момент мне безумно надоела русская партия. Или челябинский вариант. Почему это произошло - не знаю. Просто чувствую - надоело, не могу больше! Начал что-то другое играть. Или вернулся к чему-то, потом к другому вернулся...
Есть такой типаж Ботвинника - люди, у которых всё по плану, целенаправленно, осмысленно. У меня всё происходило больше интуитивно, я как бы шёл за своим внутренним голосом. Не всегда этот голос был прав, иногда ошибался, но я всегда следовал ему.
Когда потерял титул чемпион мира, немного раскрепостился. Меньше стало забот, связанных с чемпионством, с шахматной политикой. Стал играть поострее, поживее что ли. Наверное, сказалось и то, что у меня родился ребёнок, жизнь уже как-то по-другому пошла с 2008 года...
Последние три-четыре года карьеры, честно признаюсь, я просто хотел играть в шахматы. Может, это будет немножко обобщением, но меня уже не так волновал результат. Не было больших спортивных амбиций. Мне стало казаться (и до сих пор кажется), что чем бы ни занимался человек, он должен делать это с полной отдачей, на максимуме. Особенно если это твоя профессия, твоя жизнь. С какого-то момента я решил для себя, что играю каждую партию до конца. Максимум напряжения, максимум "контента". И это тоже не было осознанно - я просто почувствовал, что хочу играть так.
Потом почувствовал, что хочу играть остро, рисковать. Наверное, это связано с тем, что я уже вообще перестал заботиться о результате. Может быть, и с тем, что шахматы к концу карьеры уже не то чтобы приелись, но не доставляли такой гаммы эмоций, ощущений... И я где-то хотел себя подстёгивать, играть с огромным напряжением и риском, чтобы сохранять концентрацию, чтобы я не смог просто сидеть спокойненько в кресле, расслабившись, и делать ходы "рукой".
Много разных причин. Об этом можно долго думать, философствовать, но, так или иначе, это всё происходило интуитивно".
* * *
Спасибо за уделённое время. Если понравилась публикация, не забудьте поставить лайк и подписаться на наш канал.