Пошлость
– склонность с ложной претензией придерживаться такого образа жизни и мышления, который вульгаризирует человеческие духовные ценности.
Составляя представление о пошлости, первое, что приходит на ум – тривиальность, избитость, банальность, обыкновенность, обыденность и подражание. Даже вульгарность способна быть привлекательной и самобытной: «Великое искусство, — писал Б. Брехт, — всегда немного вульгарно». Пошлость начисто лишена оригинальности и очарования, она сера и уныла, как хмурое утро похмелья. Даже в дуальной паре «Безобразное – Прекрасное» первое понятие контрастирует со вторым, только углубляя наше понимание красоты и великолепия мира. Пошлость, с эстетическим апломбом пародируя и подражая прекрасному, изгаживает его отсутствием вкуса, уничтожает истинную смысловую нагрузку оригинала. Хороший вкус как раз и является антиподом пошлости. В. Набоков писал: «Пошлость — это не только явная, неприкрытая бездарность, но главным образом ложная, поддельная значительность, поддельная красота, поддельный ум, поддельная привлекательность. Припечатывая что-то словом «пошлость», мы не просто выносим эстетическое суждение, но и творим нравственный суд. Все подлинное, честное, прекрасное не может быть пошлым».
В. Набоков точно подметил, что определяющим для пошлости является ложная претензия: пошлость — это нечто «ложно значительное, ложно красивое, ложно умное, ложно привлекательное». Вредоносное влияние пошлости состоит в приписывание эстетической значимости объектам и обстоятельствам внешнего мира, которым выпало несчастье с ней столкнуться. Например, в живой, теплой и милой обыденности нет никакой пошлости, пока кто-то не начнет приписывать ей особой значимости и дополнительной эстетической ценности, а кто-то эту оценку не разделяет. Обои в цветочек, кремовые шторы и поход за грибами независимо от людских оценок не могут быть пошлыми, таковыми они становятся, когда в них видят избыточную эстетическую важность.