Понесло нас с товарищами в августе ковидного 2020 года в поход, и выбрали мы своей целью заброшенную деревню Князевку, что в 100 километрах к северу от Тары. Мы знали, что в Князевке живут какие-то отшельники. Захотелось нам пообщаться с лесными людьми, подкинуть им припасов и понять, что загнало их в таёжную глушь. Мы не были первопроходцами: к таёжным дедам уже ходили журналист Виктор Гоношилов и блогер Madcrou.
К первому своему многодневному походу я решил подготовиться, подкачать мышцу. Решил я делать так: возвращался с работы, закидывал в рюкзак килограмм 15 всякого хлама и шел с ним 15 километров вдоль загаженного Иртыша, прямо в черте города, шокируя рыбаков своим бичеватыми видом и упёртостью. Пару раз меня принимали за кладмена и обыскивали:) Не очень весело, но для тренировки пойдет. До того августа я ходил лишь в однодневные марши да батонился в палатке в черте города.
Скучная поездка до Тары, увлекательное путешествие в трясущемся "Пазике" до Атирки. Стоянка вблизи старого кладбища, и в первый же походный день полученный по моей дурости ожог от котелка. Тотальное офигевание от количества мух в тайге. Рокот трактора в подозрительной близости от палатки (ну а че, надо было не лениться, а отойти километров пять от деревни!)
Утро встретило жарой, и разведенный в старой огнезащитке костер воспринимается как необходимое зло. А в повешенной на ёлку футболке таёжный паук уже успел сплести свои сети. Идиллия... А до Князевки от ближайшего оплота цивилизации - села Атирки - 35 километров. Этот путь растянулся на два дня. В первый мы на энтузиазме шагали бодро, болтали, поглядывали на тайгу по сторонам заболоченной лесовозной дороги. Бодрость немного сошла на нет, когда мы впервые наткнулись на медвежьи следы, километрах в 20 от Атирки.
Медведь медведем, а поход к отшельникам по расписанию. Куда бОльшей проблемой оказалась нехватка воды. На второй день те 9 литров на троих, что мы тащили из города, подошли к концу, а до обители отшельников оставалось добрых 15 км. На улице +33 градуса. Дорога сильно заболочена, на глинистой почвы тут и там огромные зловонные лужи с мириадами дохлых москитов, приклеившихся к поверхности серо-бурой воды. У нас не было фильтра или "акватабса". У нас была чистая хлорка. И мы были близки к тому, чтобы с её помощью очистить эту жидкую дрянь, но всё же выдержали испытание жаждой. К концу пути мы вплотную подошли к тепловому удару, у нас уже перестал выделяться пот.
По пути я присматриваюсь к лесам, уже тогда у меня созрела идея окопаться в этих краях. При советской власти тут активно добывали лес, и даже теперь остались действующие деляны, однако нехоженных мест немало. Лес смешанный, местами много хвои. Высока заболоченность местности. Много насекомых.
Князевка раскинулась перед нами неожиданно. Лесовозная дорога много петляла, периодически поднимаясь и опускаясь. После каждого её изгиба мы, изнуренные солнцем, ожидали наконец увидеть в просвете между деревьями крыши домов. И вот наконец раздолбанная дорога привела нас к мосту через речушку Чингала, зажатую между двух холмов. Бобры основательно потрудились над Чингалой, возведя на ней добрую дюжину плотин, и потому речка едва-едва течет под опорами моста. Но нам было плевать. Высосав по паре литров безвкусной тёмной воды на брата, мы поднялись на холм на том берегу.
Первым зданием Князевки, которое мы увидели, была старая церковь. Уже третья по счету в этой деревне. Подходил и её срок: крыша провалилась, алтарь спёрли, пол прогнил, на втором этаже на стенах редкие князевские гости углем и маркером оставили надписи а-ля "Здесь был Вася". Ну, хотя бы обошлось хоть без шприцов и пустых пивных бутылок. Церковь всё же сохранила шарм прошлых эпох.
За церковью открылся вид на полуразрушенные избы, тонущие в бурьяне. К нам подбежала тощая, как кошелек среднестатистического россиянина, собака. Вроде породистая: в ней прослеживалось сходство с хаски. Воспрянув духом, мы оставили одного нашего товарища вместе с собакой стеречь рюкзаки, а сами пошли на разведку.
Она увенчалась успехом. Сперва нас облаяли другие невероятно тощие собаки, потом из последней целой избы в деревне нам навстречу вышел таёжный дед. Слово за слово - и вот мы уже друзья, и топится баня, и мы все втроем сидим на веранде перед избой. Беседуем с двумя последними обитателями Князевки.
Князевка была основана ещё при царе. При советской власти деревню электрифицировали, было налажено автобусное сообщение. Открылась школа, колхоз. Стало расти население. В девяностые деревня погибла, не нужная новым хозяевам страны. Пришли ушлые ребята, которые срезали ведущие в деревню провода. Автобус сгнил на свалке. Природа взяла своё и затопила дорогу. Князевка оказалась отрезана от цивилизации летом, и лишь зимой лесовозы и охотники проезжали через неё к дальним делянам на север, к реке Туй.
Нынешняя власть считает Князевку заброшенной. Официально в деревне "прописанных лиц" нет. Есть только жители - только вот они никому в теплых кабинетах не нужны, и бюрократы закрывают глаза на лесных людей. У таёжных дедов отродясь не было оружия, и всё их хозяйство ограничивается посадкой картошки да редиски с луком. Живут они в доме, который некогда принадлежал семье одного из них.
Отшельники живут очень бедно. Русская печь в их избе давно вышла из строя, а преклонный возраст мешает отремонтировать её. Но голь на выдумки хитра, и таёжные деды сварганили из ржавых железных листов буржуйку, выведя её трубу прямо в дымоход почившей русской печи. У них почти никогда нет газа, поэтому греть еду приходится на буржуйке. В тридцатиградусную жару это неприятное дело. В сорокаградусные морозы тоже не сладко, приходится регулярно подкидывать дрова в быстро остывающую печурку. Бонус к отшельничеству - необходимость таскать воду за полкилометра от реки Чингалы, затягивая канистру по косогору вверх. Вода лишена необходимых солей и минералов, ей тяжело напиться, но ничего другого у дедов нет.
Мы сидим на открытой веранде, таёжные деды недоумевают, что мы тут забыли. Летом гостей у них нет, лишь зимой и осенью проезжают лесовозы, да охотники подкидывают кое-какие припасы. В остальное время отшельники питаются одной картошкой, луком, редиской да малиной. На подходе к деревне мы заметили малинового цвета какашки, думали, медведь повадился ходить за ягодой. Оказалось, это собаки. Они ещё и мышкуют в окрестностях избы... В общем, нелегкая жизнь.
Таёжная баня приводит нас в чувство. Она растоплена по-сибирски жарко. После бани на остатках газа готовим картошку, расчехляем припасы и садимся ужинать. Сырокопченая колбаса и сало - деликатесы в этих краях. Поев и выпив, деды пускаются в пространные обсуждения политики. Мы слегка шокированы: о чем, блин, ещё думать в таёжной глуши, кроме как не о власти большевиков и царском режиме? Отшельники оказываются ярыми антисоветчиками, но крайне плохо осведомленными. Троцкого они за каким-то хреном сравнивают со Столыпиным, и я уверен, оба деятеля вертятся в гробах от этого.
Разжигать политический срач в гостях не пристало, и мы пропускаем мимо ушей поток их речей. Ложимся спать в просторной комнате, в которой аж шесть кроватей, а на стене висит портрет Медведева и балалайка. Говорят, весь этот реквизит им притащили джиперы-гряземёсы.
На утро скудно завтракаем брикетом сушеного горохового супа и идем изучать деревню. Третий товарищ остается с дедами, так как накануне до мяса стер ноги неразношенными берцами.
Князевка утопает в дикорастущей конопле. Вне всяких сомнений, это радует приезжих. Нам, однако, конопля не нужна, нам нужны красивые фотки. Пофоткать есть чего: тут вам и руины школы, и церковь, и десятки изб, и старый колхоз. Всё разрушено. В одной из изб я беру на память детский валеночек, он лет двадцать лежал на полатях. Стараемся не провалиться в прогнивший подпол.
Столь удаленное место не может не привлечь внимания разношерстных отшельников. Таёжные деды рассказали про одного такого. Он прибыл из Москвы, решив пожить в сибирской тайге. Захотел построить себе деревянный чум. То ли по глупости, то ли от недостатка знаний пилой чуть не отхватил себе ногу, его пришлось эвакуировать МЧС.
К слову об МЧС. У отшельников есть издыхающее радио, и в утренние часы они могут поймать какие-то радиоволны. В аварийной ситуации они могут связаться с цивилизацией и запросить помощь. Однако энергии у них почти нет, так что если желаете прийти в Князевку - захватите полторашку бензина для старенького генератора. А ещё лучше, принесите им солнечную панель и зарядку для аккумуляторов.
Второй день проходит быстро, и к вечеру мы вынуждены возвращаться в Атирку. В планах ещё один пункту назначения - метеоритное озеро у деревни Васисс. Наш товарищ географ пошел в поход именно ради него.
Мы выходим на закате. Жара спадает, и 10 километров до нашей старой стоянки преодолеваются не в пример легче. Приходим затемно, приходится включать фонари и случать музыку из телефонов, чтобы отпугнуть медведей. Их в тех краях минимум пять. К счастью, за полночь мы без происшествий приходим на лагерь и ставим палатки.
В семь утра поднимаемся и с сожалением затаскиваем на плечи тяжелые рюкзаки. За пару дней до этого мы оставляли лишнюю еду в закладках в лесу, а теперь подобрали её, так что лямки немилосердно давят плечи. Солнце вновь начинает доводить нас до истощения.
К счастью, у урочища Малиновка нас подбирает лесовоз. Люди в таежных краях добрые, не то, что в мегаполисе. С комфортом (то есть втроем в кабине КАМАЗа , с рюкзаками, прикрученными к огромным бревнам в кузове) доезжаем до Атирки. Там с удовольствием распиваем бутылку газировки и ждем автобус до Васисса. Первая часть похода завершена.