Накануне небо начало проясняться. Облака оттеснялись неведомой силой к горизонту, пока совсем не исчезли перед самой темнотой. Температура резко падала, за несколько минут все покрылось инеем, мокрое крыльцо стало скользким, а крыша затрещала от замерзшей влаги. На небе появились первые звезды, а горизонт, проглотивший вслед за облаками солнце, зажегся ярко-зеленым.
Когда Большая Медведица повисла над домом, мы ушли спать в надежде, что завтра будет ясный день. Этих дней здесь очень не хватает. Каждое утро я открываю глаза и прежде всего смотрю в окно напротив кровати, выискивая за неплотной тканью шторы хоть какой-нибудь намек на рассветное зарево. Это окно смотрит на восток и сразу выдает все тайны о том, каким будет новый день.
Мы просыпаемся в пять утра. Эта привычка появилась еще в Якше, когда нужно было многое успеть до отъезда. Дни становятся короче, и, если встаешь с рассветом, успеваешь впитать больше дневного света.
Когда я открыла глаза, только-только занималась утренняя заря, и вдалеке было видно долгожданные розовые отблески. Наконец-то небо не пасмурное и не угрюмое, а чистое, как не исписанная страница. Я оделась и сразу пошла на Шежымские скалы. Тропа ведет в лес сквозь высокие кружевные заросли иван-чая по замерзшему, хрустящему под ногами, настилу из листьев. Мир вокруг белый от инея. Семь градусов мороза, тихо.
Долго я стояла на скале, смотрела, как вдалеке, вверх по течению Печоры, розовеет небо, переплетаются сизые облака, проявляются силуэты сопок. Скоро солнце начало путаться в высоких елях на полуостровке между Шежымом и Печорой, пробираясь лучами сквозь заросли тайги. Над рекой пролетели утки - шумно и быстро, как маленькие самолеты-истребители.
По берегам Шежыма ночью намерзли ледяные забереги, тонкая корка припая образовалась и в месте впадения его в Печору. В этой ледовой корке три большие дырки – кто-то пытался взлететь с тонкого свежего льда и проломил его, рассыпав вокруг маленькие осколки.
Лес бело-сизый от ночного инея, поэтому верхушки елей ярко зажглись красным светом, когда их осветило лучами восходящего солнца. Когда оно оторвалось от макушек деревьев и стало таким ярким, что на него было больно смотреть, я пошла в дом.