«…Ужас охватил меня и парализовал волю и тело.
Дикий страх овладел мною. Сознание мое не выдержало этого напряжения и я стал медленно оседать на пол.
Неожиданно меня окружили отвратительные чудовища с жуткими бесстрастными взглядами.
Чувства мои притупились и я едва ощутил липкие, змееподобные руки, которые обхватили меня и не дали мне упасть…».
Я с недоумением рассматривал помятый листок с этим странным текстом и оторванным началом.
Конец обеденного перерыва не самое лучшее время для проявления сочувствия к чужим бедам.
Поэтому я отбросил смятый листок в корзину для бумаг и оставшееся от перерыва время посвятил себе.
Настоящее беспокойство я ощутил в кабинете у Шефа Отдела.
В папке для документов, предназначенных для отправки в Центральный Офис, я обнаружил помятый листок с резким, нервным почерком.
Под пристальным взглядом Шефа я выудил эту бумагу из прочих документов и спрятал в карман пиджака.
Весь остаток дня я не находил себе места от злости.
Отнюдь не очередная жалоба неведомой мне жертвы приводила меня в ярость и не этот беспокойный, полный отчаяния почерк.
Кто-то пробил индивидуальную защиту моего сейфа и вложил туда свою дурацкую бумагу.
И, при этом, вложил в документы с серьезной коммерческой информацией одного из клиентов нашей фирмы.
Но был ли этот кто-то моим коллегой или представителем службы Безопасности знать я не мог.
Мне трудно было сосредоточиться на текущих делах.
Я снова и снова перечитывал послание несчастного идиота, который попал в ловушку к каким-то неведомым чудовищам.
Описание изощренных пыток было настолько реалистичным, что вызывало дикое неприятие. И притягивало своими страшными подробностями.
Меня раздражало желание этого придурка спасти своими посланиями все человечество от отвратительных монстров.
Эти чудовища обладали сверхестественными силой и знаниями.
Могущество этих тварей позволяло им разрушать пространство и время и перекраивать их согласно своим капризам.
Несомненно, положение этого парня было намного хуже моего, но не настолько, чтобы я мог до бесконечности перечитывать этот бред.
Я не мог найти разумного объяснения появлению этих писем и поступкам неведомых монстров.
Поэтому я перенаправил это послание по единственно верному адресу – в корзину для бумаг.
Замечательная доза виски после ужина довела мое настроение до удовлетворительного. Спать я ложился почти счастливым.
Чего нельзя было сказать о пробуждении.
Нервная дрожь пробегала по моему телу. Я продолжал переживать жуткие образы ночных видений. Я был разбит духовно и телесно.
Я желал думать, что во всем виновато виски, которое я употребил накануне в столь неосторожных объемах.
Затем странное возбуждение охватило меня.
Я мчался, не замечая никого вокруг. Я отталкивал коллег, проскочил мимо Шефа и, наконец, добрался до своего кабинета.
Там я принялся рыться среди документов, в надежде снова увидеть этот нервный, молящий о помощи, почерк.
Жуткое чувство неотвратимости катастрофы вынуждало меня метаться по кабинету в поисках нового послания.
Уже отчаявшись найти, я неожиданно увидел его.
Тот же почерк, та же смятая бумага, но как изменился характер текста. Несчастный человек больше не просил спасти все человечество.
Он просил помочь только ему. Несчастному, истерзанному существу. Который, неизвестно по каким законам, оказался в неимоверно жестоких тисках.
Но хуже всего был адрес на этой бумаге.
Он был нацарапан в последней, отчаянной попытке уже ни на что ни надеющегося человека – «Main Street,17».
Он не имел права писать этот адрес. Это было против всяких правил. Адрес побуждал к действию, а я к этому не был готов.
Ведь это он, а не я попал в ловушку. И это он, а не я должен был быть наказан за непростительное легкомыслие.
Не в силах более выдерживать жуткое напряжение последних дней, я выскочил из кабинета и принялся бесцельно бродить в сумерках города.
Очнулся я у какого-то дома, с мрачными, безликими окнами. Мне незачем было отыскивать табличку с адресом. Это могло быть только «Main Street,17».
Все во мне протестовало – ему не следовало писать этот адрес, даже в надежде спасти свою жизнь.
Внезапно, я успокоился, подошел к двери и толкнул ее. Тускло освещенный коридор был пуст и выглядел вполне миролюбиво.
Внезапно словно молния мелькнула у меня перед глазами. Я увидел скомканные листы бумаги с таким жутким, до боли знакомым почерком.
Я понял все.
По воле изощренной фантазии чудовищ, способных по своей прихоти перекраивать пространство и время, это Я САМ ПИСАЛ ЭТИ ПИСЬМА СЕБЕ.
... Ужас охватил меня и парализовал волю и тело.
Дикий страх овладел мною. Сознание мое не выдержало этого напряжения и я стал медленно оседать на пол.
Неожиданно меня окружили отвратительные чудовища с жуткими бесстрастными взглядами.
Чувства мои притупились и я едва ощутил липкие, змееподобные руки, которые обхватили меня и не дали мне упасть ...
1993
