Много вранья понаписали западные «знатоки советской жизни», не меньше насочиняли «наши», простите, «специалисты». Пример – опус английского профессора Дж. Хоскинга «История Советского Союза» и лакейское, смердяковское предисловие к ней Александра Асмолова, бывшего замминистра образования, и ныне пребывающего не в малых чинах. Он рекомендует книгу забугорного клеветника «с чистой совестью» и даже уверяет, что она поможет будущему Карамзину. Ни больше, ни меньше!
Коснусь лишь одной темы – стахановского движения. Хоскинг лжёт, рассказывая о рекорде Стаханова, и нет нужды опровергать каждое его слово, каждую цифру. Ложь у него стопроцентная. Но так как о Стаханове сейчас появляется много клеветнических материалов, есть смысл рассказать, как это было на самом деле. В 1927-м Алексей Стаханов приехал из орловской деревни в Донбасс, где, по слухам, можно было за два года осуществить свою мечту – заработать на серого коня в яблоках. Но рабочая жизнь перевернула его, он остался на шахте и стал одним из лучших мастеров.
Через несколько лет на шахту поступила новинка – отбойный молоток. Он давал возможность ускорить добычу угля, но стоил очень дорого. И чтобы дорогостоящая техника не простаивала, инженер Николай Машуров разработал новую схему организации труда в забое – пусть два члена бригады ставят крепь и обеспечивают забойщику возможность непрерывно рубать уголёк. Предложение горячо поддержал парторг ЦК (не парторг шахты, а парторг ЦК) Константин Петров. Он и предложил испытать новинку Стаханову. В ночь с 30 на 31 августа 1935 года в забой спустились Алексей Стаханов и крепильщики Гавриил Борисенко и Тихон Щиголев. Итог – добыто 102 тонны, что составляло 14 норм. Хоскинги и прочие шавки лгут, говоря, что рекорда не было, что бригада состояла из трёх человек. Верно, но в среднем получается 34 тонны на один отбойный молоток. В то время в Германии, в Руре этот показатель составлял 14 тонн, а в Англии – 11 тонн. Но этих «подробностей» клеветники не приводят.
Так Алексей Стаханов стал всесоюзно знаменитым, а его рекорд был перекрыт через несколько дней и принадлежал Дмитрию Канцедалову (125 тонн). А 9 сентября Стаханов нарубал 175 тонн (если считать на троих, получается 58 тонн). Уже под старость, в 1960-х годах Алексей Григорьевич говорил автору этих строк, что пишущие о стахановцах первых пятилеток не всегда понимают, что главное было не в цифрах, а в душевном полёте. И не только по СССР гремела его слава. Стаханову с завистью писали иностранные шахтёры, о нём сообщали ведущие западные газеты. «Счастье Стаханова, что он живёт не в Англии» – это британская газета «Сан».
Стаханову предоставили и ряд материальных благ – новую квартиру, ложу в местном театре и т.д. За этим пристально следили на Западе и стали наконец-то понимать, что рабочему человеку важна не только материальная, но и моральная оценка его труда. Именно тогда на Западе несколько роскошных туристических лайнеров были перестроены – апартаменты для «мистеров Твистеров» разгораживали на скромные каюты для передовых рабочих, которых отправляли в круизы по тёплым морям. Возник термин «инсентив тур», то есть тур за трудовую инициативу. Американская рабочая пресса с завистью писала тогда о подобных судах, приплывших из Европы в Карибское море. Ненавистники всего советского об этом, конечно, не упоминают.
А судьба самого Стаханова сложилась не лучшим образом. Какие-то недоумки придумали ему начальственную должность в наркомате – не его это было, не его. Поселили в знаменитом Доме на набережной в Москве, где жила советская номенклатура (многим из них, чьи руки по локоть в крови в годы террора и репрессий, сейчас там висят мемориальные доски, знаменитого шахтёра, конечно, нет). В начале 1960-х тогдашний «наш» лидер Никита Хрущёв принимал делегацию французских коммунистов. Один из них поинтересовался судьбой Стаханова. Хрущёв не знал, а когда узнал – пришёл в ярость. Но гнев его обратился не на чиновников, оторвавших Стаханова от его дела, а на самого Алексея Григорьевича. «Нечего ему делать в Москве!» – вопил полоумный Никитка. И Стаханова выгнали из престижного дома фактически на улицу.
А он был человек гордый, просить у столичных чиновников ничего не стал и уехал к себе в Донбасс, в Кадиевку. Лжецы пишут, что он якобы спился и не узнал бывшего парторга ЦК на своей шахте – Константина Петрова. Это ложь. Петров поселил его у себя, потом долго хлопотал и выбил Алексею Григорьевичу скромную квартирку. В те годы легендарный шахтёр приезжал в Москву, я с ним виделся в редакции газеты «Труд», где тогда работал. Стаханову перевалило за шестьдесят, но у него была спортивная осанка, твёрдая рука, ясные глаза и образная речь. Умер Алексей Григорьевич в 1977-м в возрасте 72 лет. Через год Кадиевка была переименована в город Стаханов. В 2016-м правительство незалежной Украины вернуло городу прежнее название, но так как он находится на территории Луганской народной республики, её власти не признают этого решения. Таким образом у города как бы два названия – на украинских картах Кадиевка, на луганских – Стаханов. Наверное, Хоскингу и Асмолову предпочтительнее первое название, мне же – второе.
Author: Баранов Ю.К.
Книга "Мы всё ещё русские" здесь и здесь