О не прощенных Екатериной Второй запорожских сечевых казаках: недосказанное.

После роспуска Сечи в 1775 году часть казаков, не согласных с решением царицы, ушла в Турцию. Согласившиеся с роспуском - остались жить на месте. Но - без казачьего «войска».

Однако, среди оставшихся, все равно оказались «не желательные», для проводимой Россией политики, лица. Эти люди (не пожелавшие уходить и оставшиеся на своей «малой родине» православные казацкие старшины, как и некоторые запорожские куренные атаманы, а также писарь Иван Глоба, войсковой судья Павел Головатый) «прощены» царицей не были. Так как они успели себя «запятнать» нанесением вреда России - своей «большой Родине».

И теперь с ними, после роспуска Сечи, надо было «что-то делать». Было только ясно, что, в отличие от других равных им казаков, этих «переводить в дворянство» ни как нельзя. А в тюрьму садить или на каторгу отправлять, после их добровольного выбора остаться - просто «не по-людски». Но и оставлять на месте, среди распущенного казачества (как возможных «смутьянов», имеющих характеры «лидеров»), их тоже было нельзя.

Поэтому, уважая их добровольный выбор остаться жить на православной Родине, им было предложено принять монашеский постриг. Таким решением им была дана возможность «замолить грехи» перед Богом, Россией и её народом.

Наши дни. Постриг в монахи двух послушников в Свято-Пантелеимоновом мужском монастыре. Совершавший постриг Епископ Артемий, в частности, сказал: «Дорогие братия! Поздравляю вас с принятием монашеского образа. Главное делание монаха – сохранение чистоты сердца. Святые Отцы говорят «боритесь за чистоту сердца и за целомудрие не только своего тела, но и сознания. Вы ничего не должны делать без ведома духовника. Всякое своеволие есть зло. Господь Благ и не сотворил никакого зла, а зло является производной нашей свободной воли».

Следует отметить: по тем временам, когда хороший боевой донской казак Емельян Пугачев сначала «оступился» случайно, а затем послушал «доброжелателей», и, всего несколькими месяцами ранее до роспуска Сечи, за нанесенный вред России был судим и приговорен судом к казни: «Емельку четвертовать, голову воткнуть на кол, части тела разнести по четырем сторонам города положенными на колеса, там и сжечь» (а «атеистов» в России не было вообще), согласие власти на постриг в монахи было высочайшим актом добротолюбия: «Жизнь дана на добрые дела». А «постриг» давал возможность «единения с Богом». Как бы мы сегодня сказали: «Способствовал личностному духовному росту».

То есть, все «состриженные в монахи» могли бы сразу, и совершенно свободно, уйти в Турцию с другой частью запорожцев. Но - отказались от этого. Добровольно согласившись «понести наказание» на Родине.

Интересна тут ещё судьба двух родных братьев: если «состриженный в монахи» Павел Головатый большими познаниями не отличался (а то и вообще был неграмотен или малограмотен), то его родной брат, Антон Головатый, вреда России не сделавший, был весьма образован.

Позже Антон Головатый, при благожелательном содействии «вхожего к царице» Григория Потемкина, встретится с Екатериной Второй. И приятно удивит царицу знанием латыни (поговорив с нею на этом языке). А получив Её благосклонность, приложит немало усилий для возрождения в России распущенного сечевого казачества. Потом он то возглавит его, то станет занимать в возрожденном войске бывшее «место старшего брата»: «войскового судьи». Таким образом, начавшись с Сечи, и благодаря деяниям Антона Головатого, продолжится история будущих «кубанских казаков» от вновь собранного из распущенных сечевиков войска. Которое, после роспуска Сечи, но сохранившиеся в чаяниях оставшихся на Родине казаков , так прямо и будет сразу названо: «Войско верных запорожцев».

Само это первое название возрожденного войска сечевиков: "Войско верных запорожцев" - указывает на то, что ранее были в Сечи и НЕ ВЕРНЫЕ России запорожцы. То есть, были те, кто был вынужден уйти с расколом после "Указа" Екатерины Второй: поляки-командиры и рядовое пропольское казачье украинство. (Есть запись в книгах РПЦ: "Первые русы, назвавшиеся украинцами, были предатели Родины". "Украинизацию" Малороссии, ради "захвата" её земель вместе с населением, проводила именно Польша.) Таким образом, раскол "роспуском" оздоровил запорожское казачество.

И верность России эти казаки (теперь, после раскола, они уже стали действительно "русскими" и "малороссийскими" казаками, а не "русско-украинскими", как при "поздней" Сечи) докажут в первой же войне.

Соловецкий монастырь сегодня. Утренняя служба с чтением Евангелия Святых страстей. Первое поселение православных монахов возникло, на этом месте, в 1429 г. Здесь обосновались монахи Герман Соловецкий и преподобный Савватий Соловецкий. Иногда можно прочитать, что неугодных (даже из царского рода) «в монахи состригали насильно». Но это не совсем так. Дело в том, что русский монастырь - это не тюрьма. (Это даже не «замок» в «западном понимании», который мог выполнять роль «тюрьмы» для человека, заточенного где-нибудь в подвале замка или в его башне, а то ещё и прикованного цепью к стене). Люди сбегали даже из тюрем и каторги. А уйти из монастыря - проще простого. У монахов строгая дисциплина. Но ни «заборов», ни «охраны» над ними нет. И "погоню" ни кто организовывать не станет. Поэтому, при уходе в монашество, происходило другое: человек, фактически, «добровольно умирал» для обычной суетной жизни «в миру». Он даже мог получить другое имя. И он добровольно отдавался новой жизни «в Боге». Так что быть «насильно состриженным» означало: человек «проиграл» в своей обычной деятельности. Стал «неугодным», но «нашел компромисс» с властью. «Власть» его, в результате найденного компромисса, больше не трогала. А он не мешал её деятельности, целиком отдаваясь новой, духовной жизни. Жил такой человек в монастыре ни чем не хуже других монахов. И имел достаточно свобод в понимании Церкви. Но вот бежать ему становилось некуда и незачем.

Уйти из монастыря «состриженный» человек мог бы «на все четыре стороны». Но это бы означало, что человек не сдержал своего собственного слова, обманул «власть» и согрешил перед Богом. Люди верующие, и имеющие честь, не могли себе позволить нарушить данное ими слово. К тому же, если человек действительно смирялся со случившимся (ведь «на ВСЕ воля Божья»), и сознательно посвящал себя служению Богу, то он реально терял всякий интерес к «суетной жизни».

Так, например:

пожилой запорожский атаман Петр Калнышевский был отправлен в Спасо-Преображенский Соловецкий мужской монастырь (это в Архангельской области, Белое море) в возрасте 85 лет: как «воину» - так давно пора «на покой», а вот если о душе подумать - так в самый раз.

В возрасте 110 лет он был прощен царем Александром I. Вероятно, бывший атаман в монашестве десятилетиями упорно продолжал считать себя особо грешным пред Богом и Россией, в чем сильно каялся.

А Россия - это ведь не «просто страна»: по своему происхождению как «государства» (не путать разные понятия «государство» и «княжество»!) - Россия БУКВАЛЬНО «дочерь» Христова, «внучка» Богородицы.

Ибо, на месте русских княжеств, только благодаря самому Православию государство Россия и создалось. Не будь Православия «от Христа», не было бы и России, «как государства».

Без Православия на этих землях образовалась бы не "Россия", а несколько разных русских и не русских государств (если бы их княжества и народы, поодиночке, вообще смогли бы выжить). Государство "Россия" рождено Православием.

А потому грех перед нею потягше будет, чем перед каким иным государством. И потому в России так ОСОБО любят Богородицу и надеются на Неё: ведь это «Родитель» строгий воспитывающий, а любая «Бабушка» всегда приголубит глупую нашкодившую, но любящую Её внучку, да и Родителя за неё попросит.

И потому даже в современное время, желая навредить России, враги наши нападают не на российские мусульманство, католицизм, иудейство или буддизм. А именно - на Русскую Православную Церковь. Ведь именно она - один из самых важнейших «столпов» России.

Украина. Нападения на православные храмы Московского патриархата - попытка врагов наших навредить России.

Но вряд ли царь Александр I уделял много внимания состриженным в монахи, при царице Екатерине II, бывшим запорожцам. И о «прощении» у царя, у самого «помазанника Божьего», за атамана-монаха, скорее всего, «попросила братия»: для души искренне верующего человека, бывшего атамана, значит, это было важно.

Однако, получив прощение, монах-атаман решил и дальше оставаться в монастыре. Где и ушел из жизни в возрасте 112 лет.

Далее по "итогам" ЗДЕСЬ: «Переселение запорожских казаков, последние войны и кефир». Первая статья цикла ТУТ. Иллюстрации из открытых источников. Лайк можно выбрать ниже.