Из своей учебы во ВГИКе Андрей Тарковский вынес многое: первый опыт киносъемки и сценарной работы, любовь к картинам Ингмара Бергмана, Роберта Брессона и Акиры Куросавы, а также критическое переосмысление советской киношколы, сложившейся в 1930-е – 1950-е годы. Михаил Ромм, наставник Тарковского во время учебы, Александр Довженко, братья Васильевы и другие режиссеры сталинской эпохи создали множество замечательных картин, но им были свойственны помпезность и прямолинейность, призванные сделать их понятными для самых широких масс зрителей, многие из которых только недавно обучились грамоте. Молодого кинематографиста угнетали лубочность и крикливость этих фильмов, он искал новых, более изощренных методов художественной выразительности.
Устремлениям Тарковского на раннем этапе его творчества способствовала не только так называемая «оттепель», но и рост образованности и зрительского опыта советских людей. В этих условиях дебютный полнометражный фильм Тарковского, военная драма «Иваново детство», снискала большой успех на родине, не отпугнув аудиторию новым киноязыком. Этот же успех позволил режиссеру взяться за отложенную из-за финансовых ограничений костюмированную постановку об Андрее Рублеве – русском иконописце, жившем во второй половине XIV – первой половине XV.
Страсти по Андрею
900 000 рублей бюджета, четыре месяца подготовительной работы, целый год съемок и еще год монтажа – «Андрей Рублев» был одной из самых технически сложных постановок своего времени. Особенно впечатляющей получилась сцена налета монгольской конницы на город Владимир, насколько отлично снятая, настолько и жестокая.
Собственно, именно чрезвычайный натурализм фильма стал основной претензией к фильму, причем не только со стороны чиновников, которые в своей обычной манере ревностно оберегали советского зрителя от всего, что могло бы разложить его моральный облик. Достопочтенный Александр Солженицын обвинил Тарковского в «несердечности» при изображении Руси, которая на тот момент, по мнению писателя, была пропитана «атмосферой благой доброжелательности и покойной мудрости жизненного опыта»
Однако главной проблемой фильма Солженицын считал то, что он критиковал советский строй и изображал страдания советского интеллигента «крюком» через Русь начала XV века. В итоге, ни достоверного изображения выбранного исторического периода, ни достойный критики СССР в фильме не содержится.
Зеркало СССР?
В действительности, изображаемый в «Андрее Рублеве» мир очень эклектичен, и при его создании Тарковский опирался на собственные кинематографические предпочтения и личные переживания, которые были намного выше и шире сиюминутной критики общественно-экономической формации, в которой он жил и творил.
Русь Тарковского являет собой практически постапокалипсис: герои странствуют по пустошам, православные сражаются с язычниками или, заручившись поддержкой монголов, нападают на других православных. Часто идет дождь, кругом грязь, разруха, анархия. Однако в этом не было попытки ни очернить российскую историю, ни завуалированно покритиковать современность.
Просто Тарковский очень любил фильмы Акиры Куросавы, который часто обращался к образу феодальной Японии, разрываемой междоусобными войнами, и который регулярно показывал в своих фильмах дождь. К тому же, хорошо снятый дождь – это красиво.
Здесь и содержится ключ к принятию и пониманию творчества Тарковского. Его фильмы не отображают актуальную для режиссера реальность, они не переносят зрителя в другую эпоху. Каждый фильм Андрея Тарковского – это путешествие внутрь человеческого мозга, внутрь мозга самого Тарковского. Он создал киноязык, позволяющий преобразовывать в аудиовизуальные образы свои самые сокровенные переживания и неуловимые ощущения.
Давно канула в лету эпоха, о которой снят «Андрей Рублев». Нет больше и страны, в которой он был создан, поставлен на полку, а затем выпущен в ограниченный прокат. Но до тех пор, пока люди не перестанут ежиться от промозглого дождя, пока они не разучатся испытывать угрызения совести и оплакивать то, что было им дорого и чего они лишились – до тех пор фильмы Тарковского не потеряют своей силы.