31 июля 1996 года. Нашему экипажу дали немного отдохнуть. Отдых заключался в нахождении на аэродроме и выполнении дежурства по
поисково-спасательному обеспечению боевых вылетов. Можно было немного поспать. Но через час после начала полётов прозвучала команда:
– Экипаж ПСС! Первая готовность!
Я подбежал к открытому окошку КП. Там уже начиналась какаято суета. Меня заметил дежуривший в этот день оперативный дежурный майор Загорулько, которого мы просто, за глаза звали Петровичем
и, подошёл к окну.
– Стас! Подбили борт Хомутова, сел на «вынужденную», сейчас
загружаешь спецназ и летишь в район Ялхой-Мохк, вытаскивать их.
Там сейчас работает кочующая группа «спецназёров», позывной – «Искра 25», они везли им боеприпасы. Пока только такие сведения. «Прикрытия» пока нет! Взлетишь один, а через минут пять поднимем за тобой пару «двадцатьчетвёрок». Всё! Давай на борт! – махнул Петрович
рукой.
Через минуту я уже сидел в кабине вертолёта, связываясь с руководителем полётов:
– 711! Экипаж ПСС, запуск! Группа на борту.
– 711-й! Вам ждать!
– Не понял? Как ждать?
– 711-ть! Вам ждать 901-го!
«901-й» был позывным командира авиагруппировки, генерала
Самарина.
– Понял ждать! А сколько?
– Не знаю! Они уже выехали, загрузишь ещё инженеров.
– Понятно! Жду!
Прошло ещё пятнадцать минут. К вертолёту подъехал УАЗик Самарина. С ним из машины вышли инженера управления
авиагруппировки.
Я услышал команду Самарина:
– Спецназ свободны! Летим без вас!
– Как без «Спецназа»? – удивлённо посмотрел я на генерала.
– Всё! Запускаемся! – только ответил он.
Теперь мы остались на борту без боевой поддержки. В кабину
протиснулся Лёша Храменков и, попросив поменяться местами, сел на
командирскую чашку, а я занял место лётчика-штурмана.
– Ладно! Запускаемся! А там посмотрим. И так уже много времени упустили! Надо срочно в район аварийной посадки.
После взлёта мы, установив максимальную скорость, помчались
в предполагаемый район поиска. Я вышел на связь с авианаводчиком
группы «Искра 25» и уточнил их координаты. Через семь минут мы были уже на месте. Вертолёт Хомутова мы увидели сразу. Он как-то нелепо накренившись, безжизненно свесив лопасти, стоял на склоне горы с
большим креном, недалеко от селения Ялхой-Мохк. Сходу стали строить заход на посадку. И тут по фюзеляжу вертолёта что-то начало колотить. Звук был похож на удары молотка по консервной банке.
– Мать вашу! По нам работают! – выкрикнул борттехник.
Откуда стреляли, определить было невозможно, везде был лес.
Следом нас догоняла пара «двадцатьчетвёрок» прикрытия. В шлемофоне послышалась команда ведущего:
– Зелёный! Ты что не садишься?
– Да какой «садишься»! По нам «работают», а откуда – не
поймём!
После небольшой паузы, ведущий «прикрытия» продолжил:
– Ну, что же! Давай заходи! Будем смотреть!
Мы переглянулись. Это означало только одно! Так сказать – «на
живца»!
Но делать было нечего, да и время играло против нас, сейчас
мы и так болтались в воздухе шикарной мишенью! Энергично довернув нос на посадочный курс, мы стали выполнять заход на посадку и
снижаться. Через мгновение по вертолёту опять «заколотили» пули.
– Всё «зелёный», видим! По тебе работают сзади! Отходи влево!
Начинаем атаку!
Выполняя отворот, я заметил, как по дороге внизу на большой
скорости, в направлении села Бельты, мчался трактор «Беларусь» без
прицепа, нелепо мотаясь и подпрыгивая на ухабах. В голове пронеслась мысль:
– Да куда же он дурень, несётся?
Но мысль не успела закончиться, как я увидел, что там, где только что мчался трактор, будто кто-то вывалил ведро с золой и горящими головёшками. Всё покрылось огромным морем дыма и огня, и лишь
только огромные колёса трактора, всё также подпрыгивая на ямах, продолжали катиться по дороге.
– Господи! Да зачем же ты так убегал? – только подумал я, – Да
остановился бы ты, и всё бы закончилось по-другому!
Но дело было сделано, и только нелепые останки железной машины, догорали внизу. В наушниках послышалась команда «прикрытия»:
– «Зелёный» заходи, глиссада чистая!
Теперь уже без проблем мы зашли на посадку и, ещё более удручающая картина предстала перед нашими глазами. Вертолёт Хомутова, с большим креном на уклон, стоял на склоне горы с огромной зияющей дырой в носовой части кабины фюзеляжа. Вокруг суетились
бойцы спецназа. Чуть поодаль стоял танк, лупивший куда-то вниз в сторону деревни из своего орудия.
Сразу же после посадки к нашему вертолёту побежали бойцы
с носилками. На них, в куче каких-то тряпок, окровавленных бинтов,
прикрытый грязной плащ-накидкой, лежал без сознания борттехник из
моего штатного экипажа Олежка Шаплов. Одна его рука безжизненно
свисала с носилок.
– Господи! Да что же это такое! «Студент»! Во что тебя
превратили!
Бойцы быстро заскочили в грузовую кабину и поставили носилки
на пол. Вся инженерная бригада уже суетилась вокруг подбитого вертолёта. Тут в кабину заглянул забежавший в вертолёт лётчик-штурман
Хомутова, Толя Иванов. В его стеклянных глазах было видно одно только безумие и страшная боль! Я с изумлением посмотрел сначала
на абсолютно целого, без единой царапины Толю, а потом на зияющую
дыру в кабине изуродованного вертолёта, в то место, где было его рабочее кресло.
– Толя! Да как же ты-то уцелел?
Толя ничего не ответил, лишь только как-то обмякнув, опустился на кресло в грузовой кабине рядом с Олегом. Со стороны моего блистера подошёл Хомутов, и сквозь рёв движков прокричал:
– Стас! Инженеры сказали, что основные агрегаты не пострадали,
сейчас подлатают, и я попробую взлететь! Мне нужно сопровождение!
Я оглянулся в кабину. Там лежал Олежка, жизненные силы которого таяли на глазах. Я вновь посмотрел на Хомутова. В его глазах читалась такая мольба, боль и безысходность, что у меня мороз пробежал
по коже! Я посмотрел на Храменкова. Алексей всё понял! Затем на стоящего у блистера Хомутова и, медленно покачав головой, прокричал:
– Мы сейчас вернёмся! Вернёмся! – уже зная, что делать.
Произведя взлет, на максимальной скорости мы помчались в направлении Ханкалы, видя тяжелейшее состояние Олега и понимая, что
счет уже шел на минуты. Вертолет, глубоко опустив нос, с вогнутым
внутрь плексигласовым остекленеем кабины от мощного, реявшего на
низких тонах, напора встречного воздуха, мчался на предельно-малой
высоте, аккуратно, без резких маневров, огибая препятствия. Свое
«прикрытие» из пары «двадцатьчетверок» мы оставили на месте боя,
для оказания помощи спецназу и группе наших инженеров, восстанавливающих подбитый вертолет.
На госпитальную площадку заходили буквально через десять минут. Там нас уже встречали. Весть о подбитом вертолете быстро долетела до ханкалинской группировки! Выгрузив Шаплова, мы на той же
скорости помчались обратно! Эта же информация о подбитом, а вернее
сказать «недобитом» вертолете, так же быстро, разлетелась по противостоящей нам Чечне, и бандиты, как воронье, могли сейчас слететься
на помощь своим «собратьям», для «оказания помощи» в его окончательном уничтожении!
Район бедствия уже окутал густой, черный дым от пожаров, стелющийся над вершинами деревьев и холмов. Коллеги, на своих «летающих танках», поработали плодотворно! На то же место мы приземлились уже без проблем. И что приятно удивило после посадки, что
инженерная братия во главе с Самариным 117
Чеченские записки вертолетчика
в коленях ногах, уже семенила в сторону нашего вертолёта, смешно
втягивая шеи и озираясь по сторонам! Через мгновение в наушниках
сначала послышался писк модуляции от включённой бортовой радиостанции рядом стоящего вертолёта, а затем чуть приглушённый голос
Вячеслава Хомутова:
– Семьсот первый? Как меня принимаете?
– Нормально слышим! Как у тебя? – ответил Алексей
Храменков.
– Мат.часть осмотрели, главные системы в порядке. Сейчас попробую запуститься, и если всё нормально, взлетаю без осмотра! Вы у
меня «бортом-лидером»! Ну, всё! С Богом!
– Приняли! Будем рядом!
Через несколько минут лопасти винтов подбитого вертолёта, сначала медленно, а затем всё быстрее начали набирать обороты. Каких
либо замечаний и явных неисправностей мы со стороны не наблюдали. Вертолёт штатно запустился, и ещё через пару минут, очень плавно
и аккуратно оторвал колёса от земли. Хомутов проверил его управляемость на висении, лёгкими отклонениями органов управления, и так
же плавно опустив нос, начал разгонять скорость, производя взлёт. Облегчённо выдохнув, мы тоже взлетели следом за ним и, пристроившись
рядом, стали следить за поведением подбитой машины. Всё шло нормально! Очень непривычно было наблюдать за летящим израненным
вертолётом, с огромной, зияющей дырой в носовой части кабины, да
ещё и пилотируемым только одним лётчиком. Мы пристроились к нему справой стороны, и в этом положении, Вячеслав находился на другой, чуть затенённой стороне кабины, и поэтому казалось, что в кабине
вообще никого не было! Вертолет летел устойчиво, поэтому мы, оттянувшись чуть назад, продолжили его сопровождение на небольшой
дистанции. До Ханкалы долетели быстро и Хомутов, так же плавно и
аккуратно посадил вертолёт на рулёжную дорожку и выключил двигатели. Вокруг него уже собрался весь аэродромный люд. Мы тоже, быстро произведя посадку и выключив двигатели, побежали к повреждённому вертолёту.
Картина, конечно, была удручающая! На правой стороне кабины, чуть ниже сдвижного блистера, зияло большое, рваное и закопчённое отверстие, а скорее – просто дыра. Остекление кабины и обе приборные доски были заляпаны тёмными и запёкшимися пятнами крови
с остатками мышечных тканей Олежки! От увиденной картины я, судорожно поёжился, представив каково сейчас было Олегу, раз такое осталось в кабине! Весь пол был засыпан осколками от неразорвавшейся
противотанковой ракеты «ФАГОТ» и остатками стеклопластикового
остекления иллюминатора со сдвижной двери, в которое изначально
попала ракета. Скорее всего, её взрыватель из-за этого и не сработал,
потому что встретил относительно мягкую поверхность.
– М-мда! В какой-то степени повезло мужикам! – пронеслось в
голове.
Ведь если бы она рванула внутри заполненного ящиками с боеприпасами вертолёта, там не то что от вертолёта ничего не осталось
бы, но и досталось группе спецназа, находящейся на площадке! А уж
как повезло лётчику-штурману! Как потом оказалось, после посадки
на площадку, Хомутов дал команду на начало выгрузки боеприпасов
из вертолёта. В это время по склону вниз, в сторону приземлившегося
вертолёта, спускались, идя в полный рост, несколько бойцов.
Видя приближающихся бравых вояк к молотящим воздух, острым
как бритва, кромкам лопастей несущего винта, Вячеслав попросил выйти из кабины своего второго пилота Анатолия Иванова, так как бортовой техник, Олег Шаплов, был уже не на связи с командиром экипажа, руководя выгрузкой боеприпасов, и дать команду этим бестолочам
присесть, или вообще обойти борт с другой стороны!
___________________________________________________
Фрагмент книги "Чеченские записки вертолётчика" Станислав Штинов,
Журнал "Болевой порог" Литература.