Направляясь в лес с лыжами под мышкой и рюкзаком за спиной, я особенно не надеялся встретить кого-нибудь из зверей, потому что с самого утра – пасмурно. Горы были задернуты светло-серой пеленой. Угрюмым и тихим казался лес. Темные пихты до самых сугробов опустили зеленый лапы, словно задумались в ожидании смены погоды.
Сначала я шел санной дорогой, тянувшейся к пасеке вдоль каменистых сопок. За пасекой начинался Черный пихтач – место тихое, удаленное. Обычно в него, в Черный пихтач, в первую очередь шли на поиски блудливых коров хозяева. А пока их искали, кляли и сулили всяких кар медведям: якобы только они виноваты в пропаже кормилиц. За Черным пихтачом возвышались коричневато-рыжие, выветрившие старые скалы, место которых так и называлось «Скалистым». На их уступах, в расщелинах и на самом верху стояли невысокие, но ширококронные сосны. По мнению сельчан, только из-за Скалистого приходят медведи, которые давят теплят и коров. Но сейчас зима, и где-то спят в теплых берлогах медведи виноватые и невиноватые. Жуют во дворах сено, припасенное хозяевами, коровы, которые не терялись и которых нашли блудивших в лесу.
Рядом с дорогой бежала маленькая речушка. С ее не замерзших лужиц взлетали кормившиеся водными растениями дрозды и зяблики. На поле за речкой встречались следы зайца, ласки и хорька. Ровно и аккуратно прострочила белое поле лисица.
Здесь не темнели ее покопы: добывать из-под снега мышей она ушла на поле, засеваемое зерном.