А это знаменитая форелевая речка, на которой прошло почти всё моё детство. Мне всегда было жалко всех животных в принципе, но тем не менее, инстинкт охотника и спортивный азарт присутствовали во мне некоторое время. Когда отец брал меня с собой на рыбалку, мне всегда хотелось выпустить пойманную рыбу обратно в воду, и я даже делал это, но потом мне стало интересно самому поймать рыбу. Самому убить червя мне было жалко, поэтому я перекладывал ответственность на папу и просил насадить червя на крючок его, закидывал удочку, с искренним интересом и азартом ждал поклёвки, вытаскивал рыбу, просил папу снять её с крючка и отпускал обратно в воду. Постепенно я научился игнорировать совесть в данном вопросе, спортивный интерес взял верх над здравомыслием, и я превратился в обычного рыбака.
Было два способа добиться хорошего улова: сидеть у большого омута с удочкой и ждать проплывающую раз в пять минут форель или бегать с удочкой по всей речке и забрасывать в каждый омут в ожидании поклёвки. Я же нашёл третий, самый результативный способ. Я вылавливал из омута форелину, тут же ставил в него донку и шёл к следующему, где повторял те же действия, и так от большого омута и аж за верхний перекат. Наловив с десяток форелей, я возвращался обратно и снимал с каждой донки ещё по хвосту, в итоге уходил домой с двадцатью головами - ручейная форель небольшая, граммов по 300-400 каждая. Никакую другую рыбу я не ел принципиально, я её за рыбу не считал, равно как и грибы я ел только белые. Хотя, если честно, то и форель то я всегда раздавал соседям, потому что мне была интересна сама прогулка, единение с природой и сам процесс поимки рыбы, а не её поедания, а кушал я всегда картошку с грибами.
Ловля ручейной форели - это очень увлекательное занятие, нужно было издалека, из-за кустов закинуть удочку в тёмный омут и поплавок тут же, мгновенно со страшной силой уходил на дно, под корягу, виляя влево-вправо, и нужно было поймать нужный с точностью до секунды момент для подсечки, потому что если передержишь, то форель заглотит крючок, а если поспешишь - уйдёт. Когда мы ходили за форелью с дядей Сашей Медведевым - местным пастухом, ему всегда было лень возвращаться в деревню пешком пять километров, и мы шли до финской границы, били палкой по системе, за нами приезжали погранцы на уазике и, матерясь, довозили до дома.
В тридцать три года я выкинул все свои удочки и спиннинги, и перестал убивать рыбу - разум и совесть вновь взяли верх над умом и инстинктами. Но это не помешало мне в этот раз пройтись вдоль речки от большого омута до переката, вспомнить былые времена, счастливое детство, мы даже форель смогли увидеть в быстрине на отмели, идущую на нерест, хорошие такие экземпляры попадались. Потом мы на мотоцикле доехали и до тех ворот, погуляли вдоль системы, съездили на Анисимовское озеро, я даже по старой памяти смог найти пограничный секрет, который до сих пор иногда действует. Вспомнил, как мы на этом секрете из автомата стреляли - у погранцов все патроны считаны, а у нас их ящиками валялось дома, вот мы и палили пацанами почём зря. Помню, когда я ехал на своей яве на озеро к системе, погранцы выходили из секрета и докладывали по полевой связи на заставу: "Листва, листва, я сокол, маленькие колёса едут на большую водичку, как слышно, приём", что означало, что местный житель едет на мотоцикле рыбачить на верхнее Анисимовское озеро. Такое вот детство, такая вот ностальгия.