"Вот что заставляет сердце дрожать от страха: когда ваши родители вдруг становятся непохожи на себя и жалуются, что плохо себя чувствуют. Это особенно тревожит вас, когда вы отовсюду слышите панические рассказы о болезни, охватывающей весь мир..."
Эти слова были написаны более 1000 лет назад японской писательницей Сэй-Сенагон, которая также являлась фрейлиной юной императрицы Тэйси. Не в первый раз человечество сталкивается со страшной и непонятной эпидемией, уносящей жизни многих людей. (Дай Бог, и не в последний!) Как относились к этой ситуации представители одной из древнейших и мудрейших цивилизаций на планете? Что они делали? Массово убегали в малонаселенные области (современные деревни, дачи), закрывались у себя дома и никуда не выходили или же продолжали жить, как ни в чем ни бывало? Судя по тому, что японцы выжили и неплохо себя чувствуют сегодня, они поступали правильно. Интересно узнать, как именно...
В западной, особенно иудео-христианской традиции, подобные несчастья принято рассматривать как вызов религиозной вере: кара Божия, Бог забыл/отвернулся, Бог хочет нас образумить, Бог умер и т.п. Средневековые мыслители Японии тоже относились к таким кризисам с религиозной точки зрения (вряд ли это могло быть иначе в то время), но совершенно под другим углом. Они рассматривали внезапные массовые смерти как обычное проявление одного из трех признаков существования согласно буддизму, а именно: изменчивости мира (два другие можно перевести как несамостоятельность и страдание). То есть смерть - это напоминание о том, насколько мы эфемерны и непостоянны в этом мире, по меткому выражению одного японского писателя Камо-но Чомея, "как пузырьки в непрерывном потоке воды".
Как же средневековые японцы реагировали на бедствия и эпидемии? Их поведение во многом похоже на наше в период пандемии COVID-19.
Чомей, например, стал отшельником. Он писал, что лучший способ жить мирно - держаться подальше от любой опасности (= самоизоляция). После смерти отца он построил себе крошечный домик площадью около 1 кв.м высоко в горах, где и провел остаток жизни. Это было несколько необычно для того времени, потому что те, кто стремился уйти от мира, как правило, вступали в один из монастырей. В своей поэме он пишет:
Он (мой дом) может быть маленьким, но в нем есть кровать, на которой можно спать ночью, и место, где можно посидеть днем. Рак-отшельник предпочитает для своего дома небольшой панцирь. Он знает, чего можно ждать от мира. И я такой же. Зная, что есть в мире и все его пути, я ничего не желаю от него и не гонюсь за его наградами. Единственное мое желание - обрести покой, мое единственное удовольствие - жить без неприятностей.
Скучная, пресная жизнь, но вполне типичная для любого отшельника. Многие японцы поступали не так. Другой японский поэт Отомо-но Табито олицетворял и воплощал в своей жизни прямо противоположный подход. Он призывал радоваться и веселиться, несмотря ни на что. Гедонизм в чистом виде. Вот что он писал в одном из своих стихотворений:
Живые люди
Рано или поздно
Умрут.
Такие мы...
Так что, пока мы в этом мире
Повеселимся!
Под весельем, правда, он понимал, прежде всего, алкоголь. Он написал известный цикл из 13 стихотворений, посвященных саке. Табито утверждал, что тот, кто хочет стать мудрым, но не пьет, - уродлив. Лично ему было все равно, во что он перевоплотится после смерти - в животное или пресмыкающегося гада, главное, что он должен успеть повеселиться в этой жизни. Ни о каких ограничениях в период эпидемии, и уж тем более об изоляции он и слышать не желал.
Если в мире суеты
На дороге всех утех
Ты веселья не найдешь,
Радость ждет тебя одна:
Уронить слезу спьяна!
На первый взгляд, эти две позиции являются диаметрально противоположными, но это не совсем так. Обе они основаны на буддийском принципе непостоянства этого мира, от которого хотят оградить себя как Чомей, так и Тобито. Они идут к одной цели, но разными путями. Первый считает, что лучший способ пережить сложные времена - избавить себя от ненужных забот и опасностей, насколько это в его силах. Второй же уверен, что для этого нужно позволять себе получать как можно больше удовольствия. Первый стремится минимизировать тревоги, а второй - максимизировать радости.
Какой подход получал большую поддержку в японском обществе?
По всей видимости, первый, потому что так учит буддизм. Гедонисты не смогут достичь нирванны, потому что они пытаются не преодолеть непостоянство мира, а только временно забыть о нем. Тем самым они создают для себя новые мирские заботы, что отдаляет их от блаженного состояния невозмутимости. Но и первый путь отшельничества тоже понимался не так, как у нас. Человек не должен впадать в панику и самоизолироваться только из страха перед болезнью и желания убежать от нее любыми средствами. Вовсе нет. Цель жизни - невозмутимость, свобода от эмоциональных переживаний. Только так (в упрощенном виде), по древнему учению, можно выйти из бесконечного круга перевоплощений. Изолироваться от мира надо лишь для того, чтобы не поддаваться его панике, его соблазнам, его привязанностям. Если же в отшельнике резко обострялось влечение к мирским заботам и развлечениям (а такое нередко случалось), ему советовали вернуться в мир - опять же только ради его душевного состояния. Страх перед эпидемиями не имел здесь никакого значения, это не более чем второстепенное малозначительное обстоятельство.
Так что, мудрые японцы были совсем не похожи на нас с нашим отношением к внезапным массовым заболеваниям. Эпидемии приходят и уходят, а человек всегда должен оставаться человеком. Он - существо более высокого порядка, для которого просто неприлично и ниже его высокого достоинства заниматься бессмысленными дрязгами о малозначительных вопросах, вроде масок, перчаток, прививок и т.п. Иметь свою позицию - можно, жить в соответствии с ней - можно, но терять свое достоинство и забывать, что Человек - это звучит гордо, - нельзя! Будьте здоровы и счастливы!
Читайте также: