Herzlich Willkommen (Добро пожаловать), открывается дверь в отельное фойе. Белые перчатки, наглаженные воротнички.
Проходишь через мрамор и люстры, поднимаешься по ступенькам –
в красивую залу – ресторан. Пожилой, но очень приятный метрдотель поправляет аккуратную оправу очков на глазах. «Добрый вечер, чем я могу быть Вам полезен».
Приятный свет – не режет, но и не темно. Свечи, классическая музыка. Светско- приличные улыбки, светско- приличные жесты. Звук бокалов и приборов о белизну тарелок. Вкусно. Добрый вечер, удачи.
За празднично торжественными кулисами гремит посудой какофония кухни. Пар, плитка, крики персонала, напряженные лица. Мы проходим дальше и видим выход на задний двор. Тут темно – дверь для персонала расположена в переулке, куда почти не проникает свет гудящей праздничной улицы.
На ящике из-под какой-то доставки сидит тот самый метрдотель и курит.
В этом расслабленном, ссутулившемся человеке почти не узнается выхоложенный и даже немного высокомерный «хозяин» ресторана.
Его рукава аккуратно закатаны, пиджак висит в стороне – чтобы не дымить на него едкой сигаретой.
- Добрый вечер, господин Опсталь – с почтением кланяется поваренок, пробегая в темноту коридора.
- И тебе здравствуй, Томас.
Господин Опсталь с удовольствием затягивается и внимательно изучает свои старые, но в отличном состоянии кожаные ботинки. Хмурит брови.
Этим ботинкам уже довольно много лет, но держатся они весьма сносно. Когда-то давно, Господин Опсталь купил их – новенькие, блестящие, из твердой кожи и без единой морщинки – за крупную сумму в итальянском магазине на Кертерштрассе. Тогда он увидел их случайно, но был уверен, что они-то точно ему пригодятся. С тех пор эта пара верно служила господину Опсталю много лет, в самые горячие праздники, вечером, когда уже давно начались часы переработок и в раннюю утреннюю смену, когда солнце еще не взошло. Конечно, сейчас эта пара выглядела не так нарядно, как тогда в витрине на Кертнерштрассе, но сейчас они были даже милее господину Опсталю, потому что он знал, что они-то точно никогда не подведут. Белых рубашек и отглаженных воротничков было много,
эти ребята – были одни.
Болела спина, давно и почти нестерпимо. Усталость подлой старостью расползалась по всему телу. Белый дым сигареты дымил наверх, там были звезды и почти ни облачка. Но господин смотрел вниз, на асфальт и на черные начищенные носы. Хотелось, конечно, потушить сигарету и пойти спать. Очень хотелось спать и ни с кем не разговаривать. Спина еще эта..
«Дружище, ну что ты» - обратился он к своему правому ботинку –
«Где наша с тобой не пропадала?». Господину стало очень грустно и обидно. Вспомнилась жена, которая ушла от него несколько лет назад.
Она говорила, что так нельзя, что его никогда не бывает дома.
Еще вот сын. Который последнее время почти не разговаривает с ним. Иногда отправляет открытки, но, в основном, уже только на рождество.
Господин Опсталь сделал еще одну затяжку. «Дружище, как же это мы так с тобой?» - обратился он на этот раз к левому ботинку как-то беспомощно по детски и вспомнил, что когда он покупал эту пару, тогда, жена ему сказала, что ботинки очень красивые и удивительно ему идут.
Спина продолжала тянуть и ныть. Хотелось даже как-то не по-мужски заплакать. Больно было. Господин был уже не молод и, хотя заслуженно чувствовал уважение и даже некий страх от сослуживцев, сам всегда старался прятать, что уже не очень-то легко ему дается 9 часов смены улыбок и светского small talk. Про его ресторан писали газеты и столики бронировали на пару недель вперед. Он был очень доволен, но от критики в журналах спина почему-то не проходила.
«Дружище, ну давай еще чуть-чуть, потерпи немного, а там, уж как-нибудь сладится».
Господин Опсталь вздохнул. Выпрямил сутулую больную спину, надел черный отглаженный пиджак на празднично белую рубашку.
Он потушил сигарету, грустно улыбнулся и даже, наверное, подмигнул, своим старым добрым ботинкам «Где наша с тобой не пропадала, а?»
Спустя пару минут в зале показался пожилой статный метрдотель.
Толпа расступилась. Он поправил свою аккуратную оправу очков и легкой моложавой походкой прошел ко входу с добродушной улыбкой, поприветствовав: «Добрый вечер, чем я могу быть Вам полезен».
