У людей, мало-мальски знакомых с антиутопией, при упоминании жанра в памяти, как правило, всплывает «классическая тройка»: Хаксли, Оруэлл, Замятин (порядок индивидуален, но все же озвучу собственное мнение: Оруэлл is da best). Вот Вики, к примеру, гребет лопатой и в список антиутопических произведений пропихивает еще и постапокалиптику с киберпанком, что не совсем верно.
Я хочу немного порассуждать о произведении, издававшемся огромными тиражами в тридцатых-пятидесятых, но сейчас несколько позабытом. Во всяком случае до того, как вместо привычной плитки «Бабаевского» в последнюю встречу я получил от бабушки «Классиков и современников» восьмидесятого года издания, о произведении слышать не приходилось. Как и быть знакомым с чем-то еще у автора. Речь о «Войне с саламандрами» Карела Чапека, романе-пророчестве, в котором безошибочно угадываются события мировой истории конца тридцатых-начала сороковых годов, до многих из которых писатель, к несчастью, не дожил.
Если подойти к вопросу определения жанра совсем уж скрупулезно, то «Саламандр» нельзя считать классической антиутопией наподобие «1984» Оруэлла. Если последний демонстрирует мир, уже повсеместно пришедший к тоталитаризму, то Чапек, скорее, прокладывает дорогу. Собственно война занимает меньше трети романа. Остальное же — череда «неслучайных случайностей», политической демагогии, соглашательств, и моментов, демонстрирующих алчность и бесхребетность народов и лидеров.
В литературе принято разграничивать жанры антиутопии и дистопии. Если первый подразумевает отрицание классической утопии, то второй жанр определяется более тонко, и та же Вики приводит фразу «победа сил разума над силами добра» в качестве характеристики. Чапек, показавший, что череда вполне логичных с точки зрения экономики, международных отношений и даже здравого смысла и морали поступков неизбежно приведет мир к хаосу, а человечество — к вымиранию. Саламандры, бывшие изначально дикими ящерками, впоследствии одомашненными и наученными ловле жемчуга, стали орудием в руках могущественной корпорации, затем — товаром на бирже, а, научившись говорить и занявшись наукой, - частью мировой экономической системы, впоследствии превратившись в политическую и военную силу. Чапек упоминает о сговоре держав, пытающихся отвести от себя острие «саламандрового клинка», в ходе которого ящеркам была предоставлена часть Китая для собственных нужд. Сам автор, тяжело переживший Мюнхенский сговор, лишь несколько месяцев не дожил до захвата фашистами Чехословакии.
Чапек возражал против оценки «Войны с саламандрами» как фантастического изображения будущего, настаивая на том, что в романе говорится о «дне сегодняшнем». В дальнейшем советские критики говорили, что «без сомнения, мир услышал предостережения». Видимо, только два дядьки премьер-министра, Чемберлен и Даладье, пропустили все мимо ушей, и в итоге разыграли сценарий чешского автора с поразительной точностью. «Модная» в то время на Западе политика умиротворения по сути означала, что европейские лидеры пойдут на любую подлость, чтобы откупиться от агрессора. Вы, кстати, знали, что старина Генри Форд до последнего поставлял фашистам автомобили, руководствуясь собственной нелюбовью к евреям? Момент весьма субъективный, но Чапек предсказал и нечто подобное. Даже когда крах был неминуем, находились подлецы, выступавшие на стороне саламандр: Верховный лидер ящериц (явная пародия на Гитлера) выпустил на международный конгресс в качестве представителей не собственных хвостатых подопечных, а трех изворотливых юристов-европейцев, на уговоры которых люди пойдут быстрее (не с ящерицами же сидеть за одним столом). Сатира получается злее, если вспомнить, что изначально люди считали среднюю саламандру «не умнее среднего человека».
В первые годы после пришествия Гитлера к власти многие европейцы, помнится, были в восторге от кожаных плащей офицеров СС, не считая Германию реальной угрозой. У Чапека часть государств до последнего поставляет саламандрам взрывчатку и огнестрельное оружие, правда, уже из боязни пошатнуть собственную экономику, зависевшую от экспорта ящерицам. В итоге потеряли и экономику, и страну, став частью материка, нарезанного «макаронами» с целью увеличения протяженности береговой линии, что даст больше «жизненного пространства»(для арийской расы?) для саламандр. Интересен тот факт, что Чапек, разграничивая саламандр и нацистов в книге, успевает посмеяться и над германскими расовыми бреднями, приводя псевдоизыскания немецких ученых, в ходе которых была обнаружена истинно верная саламандра с более светлой кожей.
Роман создавался в атмосфере лихорадочного беспокойства, поскольку многие вещи, крутившиеся в голове автора, уже на следующий день становились реальностью. В части глав ясно видны метания, когда за счет тех или иных, зачастую весьма обтекаемых формулировок находится оправдание тем или иным, порой ужасным поступкам. Насколько хорошо жить в мире, полном либеральных идей? Так ли ценна эмансипация, избирательное право, свобода искусства, когда можно собрать монолитное общество, ведомое сильным лидером? «Эпохальная заслуга саламандр в том, что их так много». «Все будущее мира... в том, чтобы произвести еще больше продукции и еще больше сожрать». Мир саламандр — это не только планета, пораженная фашистской заразой. Это будущее, в котором стерта индивидуальность ради некоего призрачного общего блага, спущенного сверху; общество, в котором наука и искусство подчинены потреблению, а идеи станут не нужны, ведь «что такое цивилизация, как не умение использовать то, что придумал кто-то другой».
Если порыться, как следует, то в интернетах можно откопать некоторые размышления о «саламандризации» в наши дни. Честно говоря, предостережения Чапека несколько меркнут перед чередой безумств, уже совершенных человечеством за последние лет шестьдесят-семьдесят, но ведь, наверное, дистопические(да, давайте уже употреблять этот термин) произведения тем и ценны, что по прошествии энного количества десятилетий можно сказать: «А вот он-то предупреждал!» Верно?
Друзья, если статья была для вас полезной, ставьте лайк, это стимул для автора работать над новым материалом!