Хамзат-бек ибн Али Искандер-бек аль-Гуцали (Хамзат-бек) родился в 1789 г. в одном из самых больших селений Аваристана — Гоцатле. Он происходил от аварских Беков Отец его, Алискандер-бек (ГIалисканди), происходивший из рода «Нуцаби», был уважаем в обществе «за храбрость и распорядительность» и принадлежал к тем преуспевавшим военачальникам, которые, совершая походы на Грузию, пользовались в Аварии популярностью.
Умма-Хан, тогдашний Хан Аварии, во многих важных делах с ним советовался и Алискендер-Бек во всем оказывал ему полное содействие.
Здесь Вы можете посмотреть видеоролик на эту тему:
В 1801 году, Хамзат был отдан на воспитание мулле андалальского селения Чох-Махад-Эффендию. Одаренный хорошими способностями, он делал быстрые успехи в изучении арабского языка, находящегося у горцев в большом уважении. По прошествии 12 лет Махад-Эффенди умер, не окончив воспитания Хамзата, который, имея страстную охоту к учению, отправился в Хунзах, где и продолжал брать уроки у главного кадия, Нур-Махомета. В Хунзахе вдова бывшего Аварского Хана Али-Султан-Ахмета, Ханша Паху-Бике, в вознаграждение заслуг и преданности к их семейству Алискендер-Бека, поместила сына его в своем ханском доме, обходилась с ним как с ближайшим родственником. По окончании своего учения, Хамзатк возвратился в село Новый-Гоцатль, где и женился. Он был и от природы весьма умен, а учение ещё более развило его способности. Главные черты его характера составляли: чрезвычайная настойчивость к достижению цели, решительность и веселость.
Перейдя от умственных занятий к семейной жизни, Хамзат начал искать развлечения и находил их в частых пирушках, во время коих употребляя чрезмерно горячие напитки, прослыл наконец человеком нетрезвого поведения. Тесть Хамзата, Иман-Али сказал: "Ты происходишь от Беков, твой отец был храбрый человек и делал много добра Аварцам, а ты не только не хочешь последовать его примеру, но предался ещё разврату. «Взгляни на дела Гази-Магомеда, простого горца, и вспомни, что ты знатнее его родом и не менее его учился.»
Встреча с Гази Магомедом перевернула его жизнь. Он стал примерным мусульманином, верным последователем Гази Магомеда, и вступил в накшбандийское братство. Когда Гази Магомед стал имамом и объявил джихад русским, Хамзат пошел за ним и во всем поддерживал.
Они вместе склонили на свою сторону Койсубу, Гумбет и Андию, и вместе неудачно нападали на столицу аварского ханства- Хунзах.
Претерпев поражение под Хунзахом, Хамзат возвратился в Большой Гоцатль, где и распустил находившихся при нём мюридов. Вскоре прибыло к нему несколько выходцев из Джаро-Белоканской области, скрывавшихся в селении Корода, андалальского общества. Объявив о присоединении джарцев к имамату и намерении их восстать против Русских, они просили его прийти к ним со своими приверженцами, обещая беспрекословно повиноваться его приказаниям. Первый имам Гази-Мухаммед отправил Хамзата к джарцам. В первых стычках с русскими отрядами, счастье благоприятствовало Хамзату и он беспрестанно тревожил их нападениями. Наконец джарцы были разбиты, покорены и лишились навсегда своей политической независимости и гражданского устройства, а земли их образовали Джаро-Белоканский округ. Генерал-Лейтенант Стрекалов пригласил Хамзата на мирные переговоры, но когда Хамзат пришел на них его обманули и арестовали. Вследствие просьбы Генерал-Майора Аслан-Хана Казикумухского, хана лакцев, он был отпущен на родину, зачем же сделал это Казикумухский Хан? Есть версия, что у него был свой интерес, а именно он хотел отомстить аварской Ханше Паху-Бике за нанесенную ему обиду. Аслан-Хан, вскоре после смерти Аварского Хана Султан-Ахмета, просил руки дочери его, Султанет, для своего сына, Магомет-Мирзы-Хана, и получил на это согласие от матери её, Ханьши Паху-Бике. Вслед за тем своё желание изъявил на вступление в брак с Султанет, кумыкский Шамхал Тарковский, Абу-Муслим-Хан. Сравнивая двух женихов, Ханша решила изменить данному уже обещанию Аслан-Хану и отдала преимущество кумыкскому Шамхалу, как более могущественному владетелю. И при личной встрече с Хамзатом Аслан-Хан Казикумухский настраивал его против аварских ханов и обещал не официальную поддержку, если он направит свои силы против их дома.
Когда на имама Гази-Магомеда напали русские отряды он призвал Хамзата на помощь, который, как верный сподвижник, стал собирать своих прежних соратников; но на зов его не было ответа: к нему собралось не более 1000 человек.
Несмотря на малочисленность подкрепления, Хамзат спешил со своим отрядом на присоединение к Гази-Магомеду, 16 октября прибыл в селение Ирганай, койсубулинского общества. На другой день он выступил оттуда к Гимрам, но не смог дойти из-за полчищ русских на пути, завязнув в бою с ними. В полночь 17 октября 1932 года ему дали знать о смерти Гази-Магомеда. Хамзат сначала не поверил этому известию; но когда солнце отразилось на штыках русских солдат в садах гимринских и в самом селении, то он стал оплакивать кончину предводителя исламского освободительного движения горцев.
После гибели первого имама высшее духовенство-улама избрало Хамзата на его место. Собрание уламы и избрание нового имама состоялось по инициативе, нашего старого знакомого лезгинского шейха Мухаммеда Ярагского. Он же и предложил кандидатуру Хамзата как преемника Гази Магомеда. Этим поспешным шагом муршид спас незавершенную программу первого имама в самый критический момент, когда гибель Гази Магомеда могла вызвать разброд и шатание. Мухаммед аль-Яраги хорошо понимал тяжесть последствий гибели духовного руководителя и постарался их предотвратить быстрым избранием нового имама.
Поначалу власть нового имама признали только Гоцатль, Ашальты, Гимры, Тилетль и Мочох… Он приложил немало усилий, чтобы убедить жителей других мест признать его и установить соответствующий порядок. Но некоторые его власть не признавали и стали оказывать ему сопротивление».
Тогда Хамзат взялся за саблю и силой подчинил себе все общества, одно селение за другим. К осени 1833 г. власть нового имама возросла настолько, что он уже мог досаждать русским.
Генерал русской армии Розен стал уговаривать аварского хана и ханшу Паху-Бике арестовать имама и выдать его русским. По мнению Розена, они могли это сделать, потому что Гоцатль (где размещалась резиденция Хамзат-бека) находился на территории Аварского ханства. Но ханский дом не согласился, да вряд ли это было ему и по силам: положение имама было слишком высоким, к тому же его связывали крепкие узы с владетельными родами Аваристана.
Несмотря на это, русские не оставляли попыток объединить всех местных правителей, включая Аварского хана, против Хамзата. Когда в октябре 1833 г. имам пошел против аварцев Гергебиля, на помощь гергебильцам выступили кумыкский Тарковский шамхал, Мехтулийский хан и конфедерация даргинцев из Акуша-Дарго. Но союзники потерпели поражение, и Гергебилю пришлось признать власть имама.
Теперь, когда подчиненные имаму земли с трех сторон окружали Аваристан, стало очевидным, что следующей его целью будет Хунзах. Неудивительно, что в этих условиях отношения между имамом и владетелями Хунзаха накалились, тем более что русские прилагали все свои силы, включая прекращение материальной помощи, чтобы хан и его мать активно выступили против имама{298}. Это противостояние зашло так далеко, что в 1834 г. Паху-Бике предприняла тайные шаги с целью отравить Хамзат-бека.
В конце концов в начале августа имам собрал большое войско и вступил в Аваристан и осадил Хунзах. Через две недели противники заключили соглашение, по которому Паху-Бике в качестве гарантии выполнения его условий отдала в заложники имаму двух своих сыновей. 25 августа на новые переговоры с имамом приехал третий брат заложников. Во время переговоров произошла перестрелка, в результате которой старшие братья и наследники Аварского ханства, все их спутники, а также брат второго имама и некоторые из его спутников были убиты. В тот же день по приказу имама Паху-Бике и всех остальных женщин аварского владетельного дома убили. Оставили в живых только одну из жен Нусал-хана, которая была беременна.
Это кровавое событие описал великий русский писатель Лев Николаевич Толстой в повести Хаджи-Мурат, процитируем несколько строк из данного произведения, устами её героя Хаджи-Мурата:
«Когда Хамзат подступил к Хунзаху, мы послали к нему стариков и велели сказать, что согласны принять газават, только бы он прислал ученого человека растолковать, как надо держать его. Хамзат велел старикам обрить усы, проткнуть ноздри, привесить к их носам лепешки и отослать их назад. Старики сказали, что Хамзат готов прислать шейха, чтобы научить нас хазавату, но только с тем, чтобы ханша прислала к нему аманатом своего младшего сына. Ханша поверила и послала Булач-хана к Хамзату. Хамзат принял хорошо Булач-хана и прислал к нам звать к себе и старших братьев. Он велел сказать, что хочет служить ханам так же, как его отец служил их отцу. Ханша была женщина слабая, глупая и дерзкая, как и все женщины, когда они живут по своей воле. Она побоялась послать обоих сыновей и послала одного Умма-хана. Я поехал с ним. Нас за версту встретили мюриды и пели, и стреляли, и джигитовали вокруг нас. А когда мы подъехали, Хамзат вышел из палатки, подошел к стремени Умма-хана и принял его как хана. Он сказал: «Я не сделал вашему дому никакого зла и не хочу делать. Вы только меня не убейте и не мешайте мне приводить людей к газавату. А я буду служить вам со всем моим войском, как отец мой служил вашему отцу. Пустите меня жить в вашем доме. Я буду помогать вам моими советами, а вы делайте, что хотите. Умма-хан был туп на речи. Он не знал, что сказать, и молчал. Тогда я сказал, что если так, то пускай Хамзат едет в Хунзах. Ханша и хан с почетом примут его. Но мне не дали досказать, и тут я в первый раз столкнулся с Шамилем. Он был тут же, подле имама. «Не тебя спрашивают, а хана», — сказал он мне. Я замолчал, а Хамзат проводил Умма-хана в палатку.
Потом Хамзат позвал меня и велел со своими послами ехать в Хунзах. Я поехал. Послы стали уговаривать ханшу отпустить к Хамзату и старшего хана. Я видел измену и сказал ханше, чтобы она не посылала сына. Но у женщины ума в голове — сколько на яйце волос. Ханша поверила и велела сыну ехать. Абунунцал не хотел. Тогда она сказала: «Видно, ты боишься». Она, как пчела, знала, в какое место больнее ужалить его. Абунунцал загорелся, не стал больше говорить с ней и велел седлать. Я поехал с ним. Хамзат встретил нас еще лучше, чем Умма-хана. Он сам выехал навстречу за два выстрела под гору. За ним ехали конные со значками и пели: «Ля илляха иль алла», стреляли, джигитовали. Когда мы подъехали к лагерю, Хамзат ввел хана в палатку. А я остался с лошадьми. Я был под горой, когда в палатке Хамзата стали стрелять. Я подбежал к палатке. Умма-хан лежал ничком в луже крови, а Абунунцал бился с мюридами. Половина лица у него была отрублена и висела. Он захватил ее одной рукой, а другой рубил кинжалом всех, кто подходил к нему. При мне он срубил брата Хамзата и кинулся уже на другого, но тут мюриды стали стрелять в него, и он упал…
Хамзат въехал в Хунзах и сел в ханском дворце… Оставалась мать ханша. Хамзат призвал ее к себе. Она стала выговаривать ему. Он мигнул своему мюриду Асельдеру, и тот сзади ударом, убил ее».
Захватив Хунзах, Хамзат-бек распустил свое измученное войско по домам, к тому же у него кончились все припасы. Но уже в начале сентября он снова его собрал и двинулся на Цудахар, но его остановили воины Акуши, входившие в общий союз.
Несмотря на это, русские отнеслись к имаму как к возрастающей угрозе, особенно после того, как к нему примкнул и признал верховенство имама индирийский кумык Хаджи-Ташо, видный военачальник у чеченцев. Русские начали готовиться к военной кампании против нового имама. Но надобность в ней скоро отпала.
Жестокое истребление всего ханского аварского рода вызвало недовольство и крайнее негодование у многих аварцев, особенно проживавших в Хунзахе, так как у них было много родни и друзей, которые решили отомстить Хамзат-Беку. На собрании заговорщиков один из присутствующих обратился к Осману и Хаджи-Мураду, сказал: «Султан Ахмед-Хан, покойный наш владетель, был великий человек. Он отдал сына своего Умма-Хана вашему отцу на воспитание и сравнял вас чрез то с своим родом; а между тем вы дозволили убить не только Абу-Нуцал-Хана, но и молочного брата вашего, Умма-Хана. Неудивительно после этого, что мы все поплатимся головами, если Хамзату вздумается выказать своё могущество, позабавившись нашею жизнью. Убьем Хамзата! с ним теперь немного мюридов.» Слова эти отозвались в сердцах ожесточенных слушателей.
В полдень, 19 сентября, раздался голос Муллы, и толпы Мусульман начали сходиться в мечеть. Вооруженный тремя пистолетами и предшествуемый 12-ю мюридами, с обнаженными шашками, вошел и Хамзат-Бек в храм пророка, в сопровождении своих приближенных. Он готовился уже приступить к молитве, как заметив нескольких человек в бурках, остановился посреди мечети. Тогда Осман, брат Гаджи-Мурата, громко сказал собравшимся: «Что же вы не встаете, когда великий Имам пришел с вами молиться.» Слова эти не предвещали ничего доброго; а потому Хамзат-Бек начал отступать к дверям храма; но в это время Осман выстрелил из пистолета и нанес ему тяжелую рану. В след за данным сигналом, быстро последовали выстрелы.
Приближенные Хамзат-Бека хотели отомстить за смерть своего повелителя, однако успели только убить Османа, и атакованные в свою очередь ободрившимися Хунзахцами, понесли большой урон и обратились в бегство.
Трудно переоценить значение и место двух первых имамов. Первый из них, Гази Магомед, разработал практически все основы политики, практики, стратегии и тактики, которым потом следовали оба его преемника. Он, к примеру; первым применил против русских двоякую стратегию всеобщей войны горцев, с одной стороны, и ведение переговоров с позиции «беспокоящих набегов» — с другой. Он первым также увидел слабые стороны русских и показал на практике, как их использовать путем быстрых маневров и внезапных нападений, а также укреплением оборонительных позиций. И еще более важное: он показал своим преемникам, как важно удерживать в руках инициативу.
В отличие от своего предшественника, Хамзат-бек не вызвал со стороны русских и дагестанских источников того внимания, которого он заслуживает, хотя всеми признан как «ученый и мудрец, кому не было равных в Дагестане по отваге и мужеству». Его краткое правление остается в двойной тени предшественника и преемника. Кроме того, на все правление Хамзат-бека легло позорное пятно истребления правящего рода Аваристана, куда добавила черной краски русская пропаганда, сумевшая навязать мнение о нем, как об обычном убийце.
Тем не менее его деятельность и то, что Хамзат-бек был преемником Гази Магомеда, остаются важными фактами, на которых следует особо остановиться. Второй имам не был нерешительным, и его вклад нельзя недооценивать. Как духовный руководитель, имам Хамзат-бек продолжил и углубил повсеместное введение шариата, начатое его предшественником. Нет прямых свидетельств, но можно найти множество косвенных доказательств, указывающих на то, что второй имам начал формирование административной структуры государства, находившегося в его время в зачаточном состоянии.
Хамзат Бек являлся имам всего два года с 1832 по 1834 год и Безусловно он был одаренной и неординарной личностью, умен и храбр и одновременно очень настойчив в достижении цели, что помогло ему стать вторым имамом. Его полководческие способности помогли ему выиграть несколько важных битв, но правил он не долго.
Правильно ли поступил Хамзат-Бек истребив аварских ханов, убив мужчин, женщин и стариков? И ведь не чужих ему людей, а тех людей, которые были ЕГО ханами, близкими друзьями его отца, тех людей у которых он жил дома и ел за одним столом? Своего учителя в конце-концов? А затем, заняв их дом и начав жить в нем? Если говорить стратегически, то может быть и да, ведь аварский имам не мог считаться правителем не только Дагестана, но и Аварии, пока живы настоящие её хозяева аварские ханы, которые стали верно служить Российской империи. Поэтому, чтобы объединить хотя бы аварцев, он должен был либо подчинить, либо уничтожить ханов. Однако, чрезмерное вероломство и жестокость, вызвало отвращение не только у жителей Хунзаха, но даже у последователей самого Хамзат-Бека. Конечно в будущем отсутствие ханского дома помогло Шамилю возвысится. Интересно поступил бы так первый имам Гази-Магомед, который пытался, но не смог захватить Хунзах? Смог бы он уничтожить всех ханов? Конечно мы не узнаем ответа на этот вопрос. А как бы Вы поступили, если бы от Вас зависело объединение всей Аварии и Дагестана, смогли ли Вы так поступить ради благой на ваш взгляд цели? Все ли средства хороши? Я не знаю.
На этом у меня все.
Ставьте лайки и подписывайтесь на канал.