Моей тете 86. Мы живем с ней за 4000 км друг от друга.
В феврале она решила повесить шторы и, будучи женщиной «я сама», взгромоздилась на шаткую табуретку.
Бойцы МЧС, попавшие в квартиру через балкон, обнаружили самостоятельную бабушку лежащей на полу. Она радовалась, что упала очень удачно, могла ведь головой стекло пробить. Удача оказалась весьма сомнительной: перелом шейки бедра.
Типичная история.
От операции тетя отказалась, да и хирург не сильно настаивал, объяснив бабушке, что делать операцию или не делать - особой разницы нет. Риски велики с ее слабым здоровьем, умереть можно.
Мы все когда-нибудь уйдем и умереть во время операции под наркозом – не самый худший вариант.
Но после установки протеза, соединяющего кости, пациент уже через несколько дней может передвигаться.
Отсутствие операции – это кровать, судно, памперсы, полная зависимость от других людей и моральное состояние ниже плинтуса. Это тоже смерть, но медленная и тяжелая. Наши питерские доктора определили срок в полгода.
Сначала за тетей ухаживали дальние родственники, коллеги, подруга, потом появилась сиделка. От агентства «Добрые люди».
Светлана – бойкая разговорчивая дама 50+ справлялась с работой легко.
Мы с ней познакомились в июне, когда, наконец, локдаун стал менее жестким, и появилась возможность прилететь, .
Светлана гостеприимно встретила меня с вкусным кофе и, игриво улыбаясь, рассказала, что у нее сегодня была бурная ночь. А то ли еще будет…
В холодильнике стоял супчик, похожий на гороховый, с ярко выраженным вкусом растительного масла. В квартире пахло мочой.
Я ехала с твердым намерением забрать тетю к себе. Начала ей рассказывать, как мы с ней поедем в специально оборудованном купе, о том, что будет видно из окна той комнаты, где она будет жить. Но она сказала твердое Нет:
- Я хочу остаться у себя дома. И я не имею права влезать со своими болячками в твою семью, которая только недавно появилась. Я не хочу, чтобы ты меня возненавидела, день за днем убирая из-под меня судно. Я никуда не поеду. И обсуждать это нет смысла.
План действий менялся.
Мне нужно было создать максимально возможные комфортные условия для той жизни, которую она для себя выбрала.
Первой покупкой стала специальная медицинская кровать на колесиках.
Второй – видеокамера.
У тети болезнь Паркинсона, и, конечно, она принимает специальные препараты, побочным действием которых, в том числе, являются галлюцинации.
К нашей бабушке захаживал Филипп Киркоров, моя дочь чуть ли не каждую ночь оставалась у бабушки, телепортируясь из Питера в Сибирь, а сиделка Светлана приводила своего неприятного мужика и даже оставляла его ночевать. По утрам, как правило, вокруг были голодные дети, которых нужно было немедленно накормить… привет из голодного военного детства.
Зачастую галлюцинации тесно переплетались с реальностью, поэтому брала сиделка деньги в долг или нет могла показать только камера.
Тем временем, наша сиделка продолжала зажигать. Она приходила с откровенным запахом алкоголя, опаздывала, а потом просто исчезла.
Мне рассказали, что с ней такое уже было, и через несколько дней она выйдет из череды своих праздников… но вы доверите своего близкого человека пьющей дамочке?
Случилось то, чего мы боялись обе: мы остались один на один с судном и памперсами.
Тетя, человек невероятно деликатный, интеллигентный и ранимый, не могла сходить при мне в туалет. Она стеснялась.
А я не знала, с какой стороны подступиться, и мне было откровенно страшно и больно… страшно сделать не так, больно видеть ее в таком состоянии.
Но на страдания и страхи не было времени. Нужно было брать и делать.
Следующим шагом стала смена замков на входной двери. Для всеобщего спокойствия.
А к поискам исчезнувшей сиделки ее родственники подключили поисковый отряд Лиза Алерт...
Продолжение следует...