Детство моё прошло в далёком, маленьком уральском городке Кунгуре, что в Пермской области. В те времена ещё и в помине не было ни компьютеров, ни ноутбуков, ни планшетов, ни мобильных телефонов.
Да что там мобильные телефоны! Даже обычные, стационарные домашние телефоны - была большая редкость, а телевизоры - лишь в каждой третьей семье. И то - чёрно-белые.
Все наши культурные развлечения - это поход в ледяную пещеру(раз в три года), поход в местный краеведческий музей (раз в год), ну и, разумеется, поход в детский кинотеатр "Звёздочка" на очередной детский сеанс (раз в неделю).
Конечно же, к этому прилагалась порция сливочного мороженого в вафельном стаканчике за тринадцать, за пятнадцать или за двадцать копеек (за двадцать - это прямо с верхом!).
Остальное свободное время мы, практически, проводили на улице. О летних забавах я расскажу в следующем рассказе, а сейчас речь пойдёт о наших зимних забавах.
Конечно, у каждого ребёнка имелись и санки, и лыжи. Санки, чаще всего железные, с деревянными рейками, а лыжи короткие, с широкими ремешками посредине, одевающиеся совсем легко, прямо на валенки. И ни каких палок!
Но больше всего мы любили кататься с крутого речного берега на фанерках. Благо, прямо в центре города Кунгура протекали две реки - Сылва и Ирень, которые, естественно, замерзали зимой. А по Сылве даже ездили машины с одного берега на другой, минуя мост.
Мы садились на фанерки и с восторженными визгами скатывались вниз по разъезженной ледяной дорожке. Это было, довольно-таки страшно, но весело!
Другое наше развлечение может показаться кому-то чудным, но на всю жизнь оно осталось тёплым воспоминанием в моей памяти. Мы катались в нашем огороде в большущем корыте с круглыми краями.
Половину огорода на несколько семей занимала огромная гора, где летом высаживалась картошка. Зимой же эта гора, покрытая снегом, привлекала много ребятишек из соседних близлежащих домов. И все бегали к нам кататься.
Мальчишки каждую зиму где-то "добывали" очередное корыто с круглыми краями, не знаю, где они только его находили! Но это происходило каждую зиму!
В это корыто, хоть и с трудом, умещалось три человека. С дикими воплями и улюлюканьем неслись мы на своём "судёнышке" вниз! Иногда нас заносило с накатанной "трассы" немного в сторону, и мы дружно летели носами в сугроб.
Но это было ещё, довольно-таки, "мягкое" приземление", слегка охлаждавшее нас. А если уж занос был значительный, то наше корыто с неизбежностью встречал большой деревянный погреб, в который мы врезались на огромной скорости, достигавшей апогея после середины пути. И тогда уж приземление было гораздо жёстче, а главное - больнее, вплоть до синяков.
Ещё одна из наших любимейших зимних забав - это прыгание с крыши сарая в снег. Но для этого нужно было дождаться приличной метели и снегопада, чтобы было побольше снега.
Запомнилось мне, как однажды, поздно вечером за окном начиналась вьюга. И я, сидя в маленькой уютной комнате, смешная, худенькая девчонка с растрёпанными косичками и с книгой в руках, с удовольствием поглядывала в заледеневшее окно, за которым совершенно ничего невозможно было разглядеть, кроме безумной пляски снежных вихрей.
Жёлтый свет абажура мягко освещал затёртые, замусоленные на концах страницы книги. В комнате было очень тепло от топящейся печки, в которой весело потрескивали поленья. Пахло жареной картошкой, котлетами и прогоревшими дровами. В моих ногах мирно дремала кошка Майка. Любимая кошка моего детства.
На следующее утро, так уж получилось, я самая первая в семье собралась и отправилась в школу. Спустившись по деревянным ступеням со второго этажа нашего четырёхквартирного дома вниз, я хотела открыть входную дверь, и мне это поначалу не удалось.
Я не сразу поняла, в чём дело. Что-то держало дверь снаружи. Я навалилась на дверь всем телом и с преогромным усилием пыталась сдвинуть её с места.
Дверь поддавалась, буквально, по сантиметру, а в освободившееся пространство, в тонкую щёлку, тут же проникал снег, попадая с улицы прямо в коридор.
Наконец, щель увеличилась достаточно, превратившись в небольшой проём, в который я могла, хотя и не без труда, протиснуться. Но не тут-то было! Трудности на этом не кончились!
Снега, оказывается, за ночь навалило столько, что я реально оказалась у него в плену по самый пояс. Но возвращаться за помощью домой не захотела, так и барахталась, пока не выбралась со двора.
На улице уже стало полегче, потому что многие жители успели расчистить территорию возле своих домов. Получился настоящий коридор среди толщи снега, высотой чуть не в рост человеческий.
Конечно же, после уроков в школе, я неслась домой, как на крыльях. Немедленно забросила портфель с учебниками подальше, забыв про обед и домашние уроки, тем более, что мама была на работе.
Надев две пары штанов, а верхние натянув прямо на валенки, чтобы в них не набился снег, я отправилась покорять необъятные снежные "просторы". И они встретили меня с распростёртыми объятиями.Чистый, нетронутый снег ждал меня в моей ослепительно белой стране!
Передняя стена сарая, лицевая, выходила в огород. Она была очень высокой, естественно, по ней невозможно было забраться на крышу, разве только, приставив лестницу. Но где ж её взять? А вот подобраться с тыла - это реально.
Покатая крыша сарая постепенно снижалась небольшим уклоном в сторону задней стены. Она спускалась довольно низко, до её края можно было даже дотянуться рукой, и упиралась в деревянный забор.
Встав ногой на перекладину забора, можно было без особого труда забраться на крышу. И вот, я уже стою на самом высоком краю крыши, но не со стороны наружной, а со стороны боковой стены сарая, там, где внизу больше всего снега.
Пьянея от восторга, я готовлюсь к своему полёту. Наконец решившись, зажмурив глаза, я шагаю в такую манящую неизвестность.
Сколько раз потом в жизни, во взрослой уже жизни, когда внезапно перечеркнув всё опостылевшее, серое, никчёмное, я вот так же, сломя голову бросалась навстречу чему-то новому, неизведанному, и часто при этом ошибалась, и из-за своей импульсивности выбирала неверный путь.
Короткий, мгновенный полёт, всё обрывается внутри, и вот уже ты в сугробе, погрузившись в лёгкий, рассыпчатый снег почти с головой.
Барахтаясь в снежной массе, как в морской пучине, я, повизгивая от ни с чем не сравнимого удовольствия, выбираюсь наружу, и снова бегу прыгать. Вскоре ко мне присоединяются ещё несколько соседских мальчишек, и наш весёлый смех становится слышен на всю округу.
После таких прогулок я возвращаюсь домой в насквозь промёрзшей, заиндевелой одежде. Сняв штаны, покрытые тонкой наледью и прилипшими комочками снега, я буквально ставила их на тёплую печку сушиться, не клала, а именно ставила - настолько они были закуржавевшие и промороженные.
То же самое было и с моей курточкой и с варежками. Я хохотала, как сумасшедшая над своей одеждой, но через несколько минут мне уже становилось не до смеха. Мои красные распухшие от мороза кисти рук, ступни ног и даже коленки начинали отогреваться и приобретать чувствительность - а это было весьма больно!
Так больно, что я готова была валяться по полу от боли. Мама всегда говорила, что ни в коем случае нельзя замёрзшие руки греть тёплой водой, а нужно наоборот, подержать их в прохладной воде.
Но мне это, как-то мало помогало, всё равно я прыгала по комнате раненой газелью, и поскуливая, трясла своими красными конечностями. Но, наконец-то, всё приходило в норму, я шла на кухню пить чай с малиновым вареньем.
А чай у нас всегда был не обыкновенный, чёрный, а травяной, собранный летом в лесу - зверобой, душица, шалфей, иван-чай (кипрей). Он хранился всю зиму связанным пучками в тёмном чулане. И вот такой чай я пила всё своё детство, а чёрный чай распробовала только в юности и тоже полюбила его.
Вся наша улица утопала в зарослях кустов акаций, тополей, берёз. Среди домов, где мы жили, возле дороги, была большая поляна, летом густо покрытая зелёной травой с многочисленными ромашками, лютиками и жужжащими шмелями. И конечно же, всё лето мы играли на поляне в "прятки". (Но об этом - в "летних забавах".)
А зимой наша поляна погружалась в беспробудную спячку и непролазный снег. На самом краю её, ближе к дороге, мальчишки выкопали себе глубоко в снегу тайную комнату.
Получилось настоящее зимнее жилище эскимосов "иглу", только оно было не куполообразной формы и располагалось не снаружи, а прямо под толщей снега. И входом служило небольшое, в виде люка, отверстие, сверху прикрытое для маскировки куском фанеры, с наваленным на него снегом.
Пройдёшь мимо - и ничего не заметишь. Но я-то знала! Хотя, мальчишки и старались скрыть ото всех своё потайное убежище.
Поздно вечером, дождавшись, когда засыпанная сугробами улица, станет безлюдной, и в домах тёплым жёлтым светом загорятся квадратики-окна, а из кирпичных труб на крышах повалит в небо столбом печной дым, я, крадучись, подбиралась к замаскированному "жилищу" мальчишек.
Протиснувшись через входное отверстие, я попадала внутрь. Снежная комната была устелена старыми ватными одеялами, и в ней даже имелись полочки в виде углублений в стене, где хранились коробочка с "запретной" пачкой папирос "Беломорканал" и спичками, а также оплывшая свечка в старой кружке с отломанной ручкой.
Я зажигала спичкой свечу, ложилась на ватное одеяло и глядела на слегка подрагивающее пламя. Оно было разноцветное: внутри синее, потом тёмно-коричнево-оранжевое, а уже дальше огненно-жёлтое и просто жёлтое (самая большая часть), а внешний край, совсем тонкая синяя кромка простирался от синей зоны в основе до сторон конуса.
И если долго смотреть, то взгляд рассеивается, и ты, начинаешь видеть ауру свечи, как некую легчайшую полупрозрачную завесу всех оттенков, которая чуть вибрирует, словно дышит.
Пламя свечи иногда мерцает, потрескивает и издаёт странные звуки, напоминающие мне тихий шёпот. Чёрные тени на белой стене двигаются и танцуют, будто живые.
Чудится мне, что я где-то в мире ином, в подземном мире, таинственном, загадочном, его невозможно постигнуть умом, да и не нужно этого делать, в который ты безоговорочно веришь, и поэтому начинаешь ощущать его, как реальный.
Однажды, я всё-таки не выдержала и рассказала девчонкам о снежной комнате. Ну, и конечно же, они захотели влезть туда немедленно, всей оравой! Сколько ж нас туда набилось! Все визжали и хохотали.
Но мне, в этой жуткой тесноте и темноте, придавленной сверху чьим-то телом и притиснутой наглухо к холодной снежной стене, внезапно стало так страшно! Я представила, что буду расплющена тотчас же и не смогу выбраться отсюда никогда!
От паники, охватившей меня, мне тисками сжало горло и перестало хватать воздуха, я по-настоящему задыхалась.
- Выпустите меня! - сдавленным, сиплым голосом крикнула я. Но девчонки думали, конечно, что я шучу, и продолжали смеяться. Я не могла даже пошевелиться, только крепко зажмурила глаза и хрипло дышала.
Потом я приняла единственно, правильное решение в подобном положении: расслабилась, пустив ситуацию на самотёк, и полностью отдавшись в её власть. Расслабила не только мышцы тела, но прежде всего мышцы лица и головы, совершенно блокировав все мысли, как бы погрузившись в полудрёму.
Напряжение в груди сразу ослабло, и когда девчонки зажгли свечку на полке, я почти успокоилась. Правда, фитилёк свечи колебался от нашего дыхания, то становился ярче, то слабел, грозя затухнуть совсем. Но мне всё равно полегчало.
Девчонки сначала хотели попробовать закурить папиросы "Беломорканал", но, к счастью, обнаружили ещё круглую жестяную баночку с разноцветным "монпасье" и переключились на леденцы. Они с удовольствием сосали конфетки, рассказывали анекдоты, разные смешные истории, делились маленькими девчоночьими секретами.
С того самого зимнего вечера минуло уже много-много лет, но больше подобного страха у меня никогда не возникало. Не знаю, что его спровоцировало, боязнь замкнутого пространства? Но я всегда любила подобные уединённые закутки и не боялась прятаться в них одна.
Может, стиснутая и зажатая со всех сторон, я бессознательно почувствовала себя, как бы в "западне", в "заточеньи", "заживо погребённой", "замурованной", и это вызвало рефлекторную реакцию организма.
Сработал, так называемый атавизм - врождённый инстинкт выживания, доставшийся человеку в наследство от животных.
Зима на Урале начиналась рано, уже в начале ноября. Как я помню, постоянный покров снега устанавливался к седьмому ноября. И на праздничную демонстрацию мы шли одетые совершенно по-зимнему.
Не знаю, как сейчас, но в детстве зима длилась бесконечно долго, чуть ли не полгода, ну уж пять месяцев - это точно. Настоящая весна приходила где-то в середине апреля.
Своего апогея зима достигала же, конечно, в январе. В январе, как правило, наступали трескучие морозы. Когда температура опускалась до отметки минус сорок и даже ниже, у нас в школе отменяли уроки. К великой нашей радости!
Но я и моя подружка Валя, как настоящие "герои", утром приходили в пустую школу, но нас отправляли обратно, по домам. Ну не будут же учителя заниматься с несколькими детьми. И мы это знали! И в этом ловили особый кайф!
Домой мы попадали не сразу, а шли кататься с горы, прямо на портфелях. Нам было очень весело и нисколько не холодно, хотя мороз ощутимо кусал за щёки и нос. Прохожие заботливо бдили друг за другом: "Эй, товарищ, у вас нос белый!" И "товарищ" тут же начинал усиленно растирать свой нос перчаткой.
**********************************
Продолжение ЗДЕСЬ
**********************************