- Тише, тише! - Кассиопея падает то ли на холодный пол, то ли все еще в полете. Она не понимает, но слышит отчетливо Кая. Ее хватают за руки, плечи, давят с усилием на сопротивление в бреду. Девушка мычит себе под нос, вырывается, находясь в том же шоке, с ледяным потом, стекающим по спине. - Открой глаза! Кас! - юноша прикрикивает, уже с ощутимым напором скрестив женские руки. Шмидт распахивает мокрые ресницы, дышит загнанно. Огромными глазами-бусинами глядит на шатена, а мир начинает кружиться из-за учащенного сердцебиения.
- Что произошло? Где я? - жалобно молит об ответе, наконец, успокоившись... Ну как... Подсознание сказало верить молодому человеку, который отпускает кисти дамы, сев на стул рядом. Он выдыхает гулко, ведь впервые пришлось успокаивать человека в полудреме-полубреде, когда мозг не знает где опасность, начав защиту от всего в целом. Кассиопея слаба, как и любая девушка, поэтому здесь требовалось спокойствие со стороны Кая, да немного физической силы. - Я в больнице? - понимает, почему же ее так рьяно сдерживали - капельница. Капля за каплей какого-то лекарства смешивается с ее кровью сейчас. Очень хочется знать зачем, почему...как?..
- Для начала успокойся, - дает стакан воды, получив который обратно, осушает полностью. - Ты упала в обморок еще в моем кабинете. Ты не извинялась за то, что заработалась, это было моих рук дело. Ресторан, диалог, объятья, но потом я перестал контролировать твой сон, - юноша уложив даму на стол на первом этаже ателье, вызвал скорую, где благодаря персоналу доказал, что является парнем Шмидт. Только в палате, завладел мыслями, повел в ресторан, начал разговор, рассказал о своей семье, хотел дальше ужин продолжать, пока бы дама не проснулась, но потерял контроль. - Я видел происходящее, в жизни ты начала дергаться, метаться по кровати. Я следил за действиями того... Кого-то? - хмурится, переплетая пальцы рук с брюнеткой. - Ты подорвалась с кушетки, начала нести бред невнятный... Пока я не повысил голоса - ты отбивалась ото сна, - Кассиопея тушуется. Мягко говоря, она в шоке. Кто этот человек во сне? Может сам Кай? Хотя... Она слышала его голос, идущий одновременно с фразами незнакомца. - Я не знаю, кто мог проникнуть в сон еще... - извиняется таким образом, поникнув немного. И ладно личность угрожавшего... Какого черта, Кассиопея до сих пор общается со Шмидтом?! С приходом его в ее жизнь, начало твориться не пойми что... То сны непонятные, то осознание, что жила под наблюдением того, кто рядом сейчас, живехонький, с гулко стучащим в груди сердцем, горячей кровью. Иногда девушка думает, что она свихнулась чутка, а потом приходит на работу и понимает, что давно и не в Кае дело... Но факт остаётся фактом - она тронулась рассудком, влюбившись в ответ.
- Я так испугалась... Ты не представляешь... - слезы таки капают на щеки, а молодой человек обнимает, гладит по подрагивающей спине, молчит, дав время на эмоции. - Это... Так не...непонятно, - всхлипывает, вжимаясь в мужскую кофту все сильнее и сильнее. Ей не было так страшно, наверное, никогда. Чтобы настолько потеряться, остолбенеть, разрыдаться. Та пощечина, удары, они остались сном, только, Шмидт поклясться готова: эти места болят. Фантомное чувство. Иначе, юноша не смог бы так спокойно касаться, мягко разминая напрягшиеся плечи. - А... А он может навредить мне? Может это такой же как ты? - смотрит в глаза, дернувшись, судорожно хватая воздух ртом. Кай стирает несколько прозрачных бусин слез, задумавшись над вопросом.
- Сон будет сном хоть в Африке. Тебя могут убить во сне, но ты просто проснешься. Сны пугают и только, - отвлекается на врача, зашедшего проведать, спокойно покинув палату. В больнице узнали Кассиопею, поэтому преждевременно, стоит отметить - правдиво, заключили - переутомление. Она попадала сюда из-за этого разок. Ничего страшного, но состояние средненькое, скажем так. Доктор жестом указывает на дверь, мол, проходите, я видел, что прервал диалог. - Все хорошо? - девушка кивает, удобно сев, стараясь не беспокоить руку с капельницей. - Я проникал во сны своих убийц, хорошо знаком с этим. Честно. Честно, - с акцентами произносит. - Этот некто, больше похож на твои страхи... Боязни... Человека из прошлого, которого ты вспомнила, естественно, твои мысли в один миг перебили такого паразита как я, - юноша хмыкает. - Я же гость в твоем сознании, мыслях в такие моменты, мне не переплюнуть твоих выдумок...
- Мои страхи? - мгновение в мгновение спрашивает, сглотнув вязкую слюну. Ее передергивает при воспоминании того эха в тёмном помещении. Шмидт начинает искать намеки на дельный ответ себе же. - А ты можешь позже, снова попасть в мой сон? Раз мне это не навредит, то, у меня будет шанс сделать хоть что-то, а не просто запищать... - желания сталкиваться с этим неизвестным снова не было, но идиотский интерес подстрекал к глупости. И дама все также считает себя сумасшедшей "немножечко".
- Тогда я сразу обозначу, что это сон. Смогу и себе приятно сделать - увижу тех, кого давно мечтаю. Но потом, - замолкает. - Тебе бы отойти от потрясения и обморока, - наклоняется ближе к Шмидт-старшей, тихонько коснувшись губами ее лба, расцветая нежной улыбкой. - Не смейся! - строго не получается. Потому что действительно стало смешно, причем, ерунда произошла.
- ..."отойти от потрясения и обромока" и тьфу тебе в волосы, аж прядь отлетела, - прекрасно пародирует произошедшее, скинув с тела жаркое одеяло. - Самое главное: в конце сцены, Карл. В конце! Ну это нужно уметь, - слезает с кушетки, надев мягкие тапочки. - То, дорогой и любимый "некто в черном", в дубле промахивается, запнувшись об мою ногу, эффектно упав, запортачив шикарный, просто великолепный дубль, то ты со своим желанием мощно выдохнуть мне в лицо, - Тэхен оставляет на стуле халат с пальто, расхаживая по палате. - Вы сговорились?! - топает ножкой, но по-доброму, мило отчасти.
- Это ты виновата, я же за Твою же ногу запнулся, в темени неприятной, - хрипит со стороны актер, совсем не похожий на ужасающий образ из фильма. Такой лучезарный, при мускулистом телосложении. Глаза блестят синевой, а с рук сняты перепачканные в бутафорской крови и грязи, бинты.
- И я тоже не специально, это все Ты со своими кудрями! - подхватывает Тэхен, подняв Ентана и заключив в объятия. Пес виляет хвостиком, с жаждой ласки поддаваясь навстречу рукам хозяина.
- Они меня обижают... - идет к женщине, с которой связаны приятно-дружеские сцены, к секретарю, по сценарию. Актриса сурово грозит пальцем юношам, со смехом, таким, материнским, сестренским, прижимая Робинсон к себе. - Так, ладно... Будем переснимать? - обращается к режиссеру, а тот подзывает отсмотреть получившийся момент. Недурно вышло.
- Оставим, - заключает, пожав плечами. - Так, выползаем отсюда и переодеваемся, у нас еще съемка вечером, пока отдыхаем. В восемь на Зеленом переулке*, - произнося громогласно речь, оглушает рядом стоящих, желающих переместиться на безопасное расстояние, только, поздно. В этом весь отец многих чудо-кино-шедевров.
- В кафе? - предлагает Ким.
- В кафе, - пожимает плечами Шарлотта.
*вымышленное место
