До сих пор ходят слухи, что Гомер был слепым. Однако доказано, что это заблуждение, которое создали многочисленные бюсты поэта. Скульпторы ваяли их так, что глаза выглядели незрячими. Такие тогда были все бюсты. Но ведь не все древние греки были слепыми? Нет, слепым поэт не был.
Однако в гомеровском восприятии цвета есть что-то очень неправильное, и это подтверждают некоторые моменты в его произведениях.
Во-первых, использование одного и того же слова для обозначения цветов, совершенно разных в нашем понимании. Кроме моря, единственным, что Гомер называл виноцветным, оказываются ... быки. Кстати, есть много теорий, почему древний писатель дал морю такой странный цвет, вплоть до того, что некоторые водоросли могут придавать воде красный оттенок. Однако нет никаких предпосылок для того, что это могло бы быть истиной. Есть немалая трудность в совмещении этих двух употреблений с идеей общего цвета. Море - синее, серое или зелёное. Быки - чёрные, гнедые или коричневые.
Однако на этом Гомер не прекратил издеваться над морем, также называя его фиолетовым. Фраза Гомера "ioeidea ponton" имеет вольности в переводе - можно перевести как "лиловое море","пурпурный океан" или "фиолетовые глубины". Фиолетовыми он называет и овец в пещере Циклопа, "очень больших и прекрасных, с фиалковотёмною шерстью".
Употребление Гомером зелёного цвета не менее странно. Гомер использует это слово в разных смыслах, которые плохо сочетаются с зеленью. Например, зелёным у Гомера оказался мёд.
К тому же, непонятно, почему так бедны цветом звучные стихи Гомера? Почему в его произведениях преобладают самые простые цвета - чёрный и белый? Так, слово чёрный древний писатель употребляет примерно 170 раз в двух поэмах, белый - около 100 раз, красный - 13, жёлтый -10, фиолетовый - 6, а прочие цвета и того реже.
Наконец, больше всего удивляет отсутствие какого бы то ни было слова, которое могло бы значить синий. Небо Гомера - звёздное, или широкое, или великое, или железное, или медное; но оно никогда не синее.
Такие странности в "Илиаде" и "Одиссее" не могут проистекать из личных особенностей Гомера. Если бы он был исключением среди своих современников, то его неудачные описания резали бы им слух и были бы исправлены. Этого не только не произошло, но похоже, что следы тех же странностей еще изобиловали среди древних греков даже спустя столетия.
Исследования в области цветовосприятия,в том числе цветовосприятия аборигенов, показали, что нет никаких существенных различий в восприятии цветов людей разных народов и эпох, если среди нет людей, страдающих цветовой слепотой. Глаз Гомера видел так же, как и глаз современного человека, так почему же в его произведениях столько неразберихи в цветовом спектре?
Предположим, что вам дали кубик, который на вкус не похож ни на что, что вы раньше пробовали. Однако что-то он вам смутно напоминает. Некоторое время вы стараетесь вспомнить , потом вас осеняет, что этот вкус немного похож на вкус лесной земляники, только этот кажется более интенсивным и к нему примешиваются несколько других, которые вы не можете определить. И вот наконец вы говорите что этот вкус слегка похож на землянику. Однако стоит отметить, что у вас нет точных слов для описания вкусов в земляничной области.
Мы не можем манипулировать вкусом, и нам приходится иметь дело не с систематизированным набором насыщенных вкусов, а лишь с несколькими случайными знакомыми нам. Поэтому мы не создали сложный словарь для описания всего спектра вкусов (пока что). Подобным же образом люди из первобытных культур не имели возможности искусственно манипулировать цветами (тогда не было красителей), и им не показывали упорядоченный набор насыщенных цветов, они видели только бессистемные и часто ненасыщенные цвета, предоставляемые природой. Мы не видим смысла говорить о вкусе персика в отрыве от конкретного объекта - персика, древние люди не видели смысла в разговорах о цвете конкретной рыбы или птицы отдельной от этой рыбы или птицы. Когда мы всё-таки говорим о вкусе, отдельно от кого-нибудь объекта, например, от фрукта, мы полагаемся на смутные противопоставления, вроде "сладкий" или "кислый". Когда древние греки говорят о цвете, абстрагируясь от объекта, они полагаются на расплывчатые противоположности белого и чёрного, светлого и тёмного. Мы не находим ничего странного в применении "сладкого" к широкому спектру разных вкусов, и мы можем сказать: "Сладкий, как банан" или "Сладкий, как манго". Древние греки не находят ничего странного в применении слова "чёрный" к большему набору цветов и могут сказать: "Чёрный, как лист" или "Чёрный, как море".
У современных людей есть продвинутый словарь цвета, но примитивный словарь вкуса. Мы находим сложность первого и скудность второго естественными, но это лишь условности языка и культуры, в которой мы родились. Гомер же родился в другой культуре, в культуре где язык ещё не был адаптирован под сложную систему цветового спектра. Поэтому в его поэмах столько странностей несмотря на то, что цвета он видел так же, как и современный человек.