Жара стояла в деревне на зависть лучшим курортам. Наши юные тела коптились жарким солнцем всю дорогу - рано утром, днём и только к вечеру, красные от загара, умытые и жадные до новых впечатлений, уносились в поля играть в футбол и зажигать шершавые камыши.
Курносые, стриженные почти одинаково, наполненные парусами, отточенные дуновениям ветра, следили, чтоб картошки в костре досталось поровну, шалаш охватил всех, кто сам же его и построил, а ветки с чёрной шелковицей не поломались под нашим воробьиным нашествием - всегда же знали, что ещё вернёмся.
Пережидая одна дома полуденный зной, вышла во двор поискать приключений, проверить обстановку, заглянуть в любимый сарай с поросями, как внимание привлекли куры. Точнее выводок малышей: длинноногих полу кур, полу петухов, чудаковато-выросших, некрасивых пародий на взрослых, все ещё сильно детских, но уже оперившихся и неопытных - ни то ни се, словом, но где б ещё взять опыта!
Цыплята были заперты за калиткой. Рассыпаны на территории по одиночке. Занятые пропитанием, клевали зёрна, проросшую травку, кусочки скорлупы, деловито расшаркивали лапами горсти сена - отыскивали все то, что с утра осталось не съедено и пережидали жару.
Один из них привлёк особо. Точнее, одна. Она не смотрела на меня вообще. Не обращала совершенно никакого внимания. Клюв у нее был широко раскрыт, она жадно вдыхала горячий воздух и медленно двигалась, иногда опуская внизу голову, клюнуть корм.
Мне вдруг захотелось ей помочь - остудить, искупать, поиграть.
Притащила таз, набрала из ведер нагретой солнцем воды, поставила на табурет, чтоб повыше и пошла ловить.
Поймать оказалось просто. Ленивые на жаре, совсем не могли никому сопротивляться. Хвать быстро и она уже в моих руках. Успокоила ее, прижала к себе, несла, болтала с ней и гладила.
Аккуратно окунула. Раз, второй...на третий птица как-то обречённо доверилась происходящему, вмиг обмякла, голова опустилась на бок, повисла меж моих рук и больше не издала ни звука, захлебнулась.
Я обомлела. Мне было не ведомо, что куры не умеют задерживать дыхание в воде, не умеют плавать и полностью сухопутны. Стала ее трясти, заглядывать в клюв, но было поздно.
Земля твёрдая, обезвоженная, сухая, с трещинами, но ямка была вырыта. Раскопала по размеру и, никому ничего не сказав, цыплёнка похоронила.
Плакала я потом. Когда рассказывала все это бабушке. Она внимательно выслушала, дала мне рубль и сказала - «иди, унученька, купи нам утят. Вон какая большая ванна пустует. Налей им воды. Пусть плавают!