Историю которую я вам хочу сегодня рассказать, начинается здесь, в этом маленьком саду, в усадьбе семьи Тарасовых. Глава семейства, Михаил Алексеевич Тарасов, отставной офицер, когда то, высокий и широкоплечий красавец, повелитель женский сердец и бесстрашный кавалерист, имеющий на своей груди медаль в «Память Отечественной войны 1812 года», Георгиевский крест и другие награды, показывающие доблесть этого человека, сейчас был больше похож на глубокого старца. И виной тому были не тяжелая служба и насыщенная жизнь, не пересоленный обед у его друга Георгия, и даже не ноющая боль, в культе отнятой правой ноги, а разговор с его старшим сыном Николаем. Слишком больно резали душу воспоминания. И чувство, до сегодняшнего дня почти незнакомое офицеру терзало Михаила Алексеевича.
Страх.
Страх за жизнь сына.
Но он не показывал этого. Не привык Михаил Алексеевич показывать свои чувства, потому разговор этот был более похож на общение в конторе среди бумаг, чем на общение отца и сына в саду на лавке, напротив ромашек.
Или нет?
-Я знаю это в вашей власти отец. Я знаю вы можете одним письмом решить этот вопрос
- Но надо ли тебе этого? Ты не знаешь, что такое война, не знаешь, что такое военная служба и я сделал всё что бы вы не узнали
-Отец, я благодарен вам. Я получил хорошее образование, мои учителя навещали меня у нас дома, в то время, когда я был юнцом и сбежать из-под их надзора было великим достижением. Я учился в университете и мог бы уехать сам и заняться наукой. Но не этого я хочу. Моя цель в том, чтобы, мысли не были в моей власти. Решение видится само собой, отец. Служба и дисциплина. Напиши пару писем, пускай меня отправят служить как можно дальше.
-А как же твой брат?
-Александр уже взрослый человек и сам может отвечать за свою жизнь и вы знаете это.
-Знаю.
И всё. На этом моменте, опираясь на плечо сына и костыли из дуба, Михаил Алексеевич встал и пошел домой.
Всю жизнь он отдавал команды и побеждал в боях. Несгибаемая воля всегда была его главной чертой. Он знал, что мог бы приказать сыну сидеть дома и Николай подчинился бы. Но зачем? Его сын был мужчиной. А не в том ли заключается мужчина, что бы самому решать, как ему быть?
******
В городе N, на улице Гостиная 4, на втором этаже в большом зале собирались люди. Род занятий их, внешность и увлечения отличались до полной противоположности, но все они были связаны общей нитью дружбы и дабы подчеркнуть это, регулярно устраивали сбор их «общества» здесь.
Называли они себя в шутку «Документами», ведь первое такое собрание было сделано для обработки и приведения в порядок документов, которые необходимо было представить в университет по результатам ботанических исследований Александра Михайловича Тарасова. Он недавно закончил университет и великой страстью его было собрание гербариев из экзотических растений, на которые он не жалел ни денег, ни времени. Своим самым ценным экземпляром он считал растение «Nicotiana rustica», потому аккуратно сложенный листок бумаги с небольшим кусочком «rustic»-и носил постоянно с собой.
Гостиная, которая была местом собрания этого общества, представляла собой прямоугольник, где по кругу были выставлены диваны и кресла. Пространства между ними занимали массивные шкафы, заполненные книгами по истории, философии, ботанике, а также всевозможные собрания любимых и просто популярных писателей. В центре стояли два не менее массивных стола, один из которых предназначался исключительно для бумаг и книг, второй, для угощений, на которые никогда не скупились хозяева.
Эта гостиная «Документов», повидал очень многое. Люди, что собирались здесь, читали стихи, обсуждали последние новости мира и моды, делились мнениями о прочитанном. Проще говоря, вели беседы обо всём и ни о чем, наслаждаясь лишь обществом приятных для их общения людей.
Итак, первыми в гостиной были хозяева дома, братья Тарасовы. Высокий, как и полагается старшему брату, Николай и едва чуть выше его плеча, младший брат Александр. Николай был довольно худым, русоволосым, в меру красивым, со шрамом на левой щеке молодым человеком. Александр, несмотря на свой небольшой рост напротив, был крепко слажен и отличался изумительной красотой, что часто было объектом каверзных шуток их компании. Оба брата получили весьма солидное образование, но пути их были разными. Младший, как уже говорилось занимался ботаникой и была она его страстью. Николая же больше привлекала гос. служба, где он делал большие успехи. Однако, нельзя сказать, что он любил своё занятие. Николай Михайлович был в постоянном поиске и пока что, не было дела, в котором бы он нашел себя. Он пробовал быть писателем, ботаником, историком и даже астрономом, когда купил себе подзорную трубу. Ничто не могло зацепить его. Стоит отметить, что братья были гордостью своего отца, ведь несмотря на его большой авторитет и заслуги, во многом, братья сами добивались уважения в обществе.
Подчеркивая свою занятость и указывая на то, что он «ненадолго», одетый в костюм «визитку» пришел первый гость. Это был работающий в одном учреждении с Николаем немец по происхождению (однако считавший себя русским) Андреас Шульц, называемый в компании Андреем или же в шутку-Андрием.
Был он известным в узких кругах коллекционером холодного оружия. Особенно любил он ножи и кинжалы. С ним вместе прибыл его друг и единомышленник Клаус Шмитд, что тоже был немцем, однако этого не отрицал. Занимался он почти что военной службой, так как служил он в военном учреждении, которое занималось пошивом офицерских мундиров. Как и Андрей, Клаус был ценителем холодного оружия, пускай и менее известным чем его друг. Одет Клаус был темный строгий жилет и сюртук, на руках у обоих красовались перчатки, которые не снимались практически никогда. Едва поздоровавшись с хозяевами дома, они прошли на своё постоянное место, в кресла что стояли в левом углу и продолжили свой начавшийся, видимо ещё по дороге, спор.
-Нанесение гравировки никак не мешает использованию оружия Клаус, это ведь просто украшение. Сабля не перестает быть саблей если на ней есть, например, имя хозяина, она не затупляется и по прежнему входит в ножны
-Вы не понимаете Андреас, использовать оружие с гравировкой в бою, это же моветон. Вы ведь не используете картины как дубины или щиты? Ведь дубина это тоже дерево и став каркасом для картины не теряет своих свойств?
-Но ведь это произведение искусства!
-А разве оружие не произведение искусства? Мы оба с вами знаем, что на создание хорошего клинка, уходит часто больше времени, чем на создание хорошей картины!
Оставив младшего брата с друзьями, Николай спустился дабы встретить следующего гостя. Это был плотного телосложения, слегка полноватый, их друг Александр Катанаев. В виду того что младший Тарасов и Катанаев были тезками, последнего в виду рода занятий называли Рублём. Был он чиновником средней руки, работающий в одном из экономических министерств и постоянно считал, считал и считал. Меркантильность этого человека заканчивалась там, где начинался табак. Увы, все мы не идеальны и у каждого есть свои слабые стороны. Одет он был в тёмный строгий сюртук, тёмный жилет и белоснежную рубашку. Сегодня он был явно чем-то возмущен или же встревожен. Об этом говорили его пышные усы. Обычно аккуратно лежавшие, сейчас они ходили из стороны в сторону, будто хозяин их неустанно сквернословил.
-Как ваши дела, наш дорогой Рубль?- с нескрываемой улыбкой спросил Николай, увидев эту комичную картину- недосчитались медной монеты?
-Шуточки ваши, Николай Михалыч, на базаре скоморохам отдать, за гроши. А я крайне расстроен. У меня вот-вот рухнет вечер.
-Не досчитались сигары? Так я вам одолжу
-Шуточки ваши, Николай Михалыч. Я повредил перчатки.- он показал свою левую руку, где в районе запястья виднелась едва заметная царапина- и теперь если честно, не знаю как быть, ведь я не взял сегодня вторых
-Всё хорошо, успокойтесь. Вы пришли не в театр и не к министру на прием дружище. Вы в доме друзей и я даю вам слово что этого никто не заметит.
-Спасибо вам конечно, но я всё же видимо, пожму руку вашему брату и буду вынужден откланяться
-Больше ни с кем здороваться не планируете?
-А кто то пришел раньше меня? Мне казалось, что я приду первый, ведь я специально выехал сегодня на несколько минут раньше. - усы его в этот момент казалось, спрыгнут со своего законного места и запрыгнут к носу- Ах да, я же был вынужден задержаться почти на десять минут, пока отлучился к магазину одежды в поисках перчаток. Я вновь просчитался
-Андрей и Клаус уже наверху, обсуждают сверхважную тему я полагаю
-Какую?
-Что-то про сабли и их украшения, гравировка кажется
-Хм, ну украсить клинок или же гарду или же просто рукоять можно по разному. Допустим позолоченной нитью довольно таки дорого,-застав бурную работу мысли усы его успокоились- да и сотрется, я думаю, быстро
-Так может вы поделитесь с ними своими соображениями?
-Вы можете дать мне слово, что мой просчет останется в нашему кругу?
-Не понимаю о чем вы
-Николай Михалыч
-Хорошо, тайна вашей разодранной в хлам перчатки останется в нашем кругу. Я обещаю вам
-Шуточки ваши, Николай Михалыч
В тот самый момент, когда Рубль делал первые шаги по лестнице на второй этаж, вошел Актёр. Актёр было и прозвищем, и профессией этого невысокого худощавого человека, что был надет в потертый сюртук и кажется, слегка, хотя все же нет, не слегка, помятый жилет. Он сам же не замечал этого и всегда был в приподнятом настроении.
-Bonjour mon ami !(1) -как типичный представитель богемы он любил выражаться на французском
-Bonjour! Как добрались? Как ваш Михаил Бренский?
-C'est merveilleux(3)! Владислав Александрович гений, нет, génie!
-Я рад видеть вас в добром расположении духа, чего не скажешь о нашем «золотом» Рубле
-Что случилось?
-Мой вечер едва не был испорчен, испорчен понимаете? А вы тут всё шуточки шутите
-Horriblement(4)! Что произошло с вами? Кто посмел омрачить ваше настроение и поселить le chagrin(5) на вашем лице?
-Мои перчатки. Посмотрите, вечер совершенно испорчен- Рубль продемонстрировал царапину- лишь доброе отношение удерживает меня сегодня здесь! А покупать новые? Ведь это такие растраты!
- Horriblement! Horriblement! Так может вам стоит поступать, как и я? Не носить перчаток вовсе?
-Нет! Что вы! При всём моём уважении к вам и к нашей старой дружбе, я не могу себе позволить данный моветон. Как я появлюсь в министерстве без перчаток? Ведь меня посчитают невеждой!
-Простите, но вы считаете что все те кто не носит перчаток- невежды? l' absurdité (6)! – актер сделал обиженное лицо
-Не обижайтесь мой друг- усы Рубля вновь начинали подрагивать- я лишь хотел сказать что не все могут позволить себе этого
-Позволить перчаток?
-Позволить не носить их.
-Хватит, друзья мои- мягко, но с приказом произнес Николай Михайлович.
Стоит заметить, что пока происходил этот разговор у лестницы, к друзьям подошли ещё две фигуры. Это был отставной офицер артиллерии Павел Дорребли. Надет он всегда был в мундир, а в общении был спокоен и взвешен. Однако чертой его главной и отличительной от всей остальной компании были его руки. Покрытые островками, а местами и континентами сине-серой кожи, они придавали вид ему грозный и, наверное, даже, страшноватый. Дорребли не любил рассказывать, что с ним произошло, ясно было лишь то, что это следы химии и безусловно связано с его службой. Не любил он и носить перчаток, потому при любом удобном случае (посещение общества друзей как раз было таким случаем) обходился без них. Так и сейчас, статно выпрямив спину он подвел к компании, невысокую девушку, держа своей синей рукой её аккуратную белую ручку.
-Господа… - друзья обменялись приветствиями- разрешите представить вам мою давнюю подругу Алису Синицыну
-Весьма польщены вашим визитом- неожиданно с трудностью произнес Николай Михайлович
-Алиса Фёдоровна, рад вам представить, хозяин сего дома, мой давний и верный друг Николай Михайлович Тарасов- Алиса кивнула головой в такт Николаю- Слева от вас Александр Катанаев
-Рад появлению прекрасной дамы, в нашей компании. Я полагаю – говорил он ехидно улыбаясь и подкручивая пышный ус- данный вечер уже удался
-Справа от вас, верный слуга Бога Диониса….
-l' acteur – перебил его представляемый - Juste un acteur(7)
- Je ne peux pas connaître ton nom(8)?
-Les noms sont un masque(9)- с торжественным выражением лица ответил Актёр
Обменявшись ещё парой фраз, вся компания поднялась наверх, где их было уже заждались Клаус, Андрей и Александр. Но несмотря на то что лестница не насчитывала и пары десятков ступеней, Для Николая Михайловича это был подъем на Афон. Тяжесть. Незримая тяжесть сковала его. И прекрасные карие глаза были тому виной.
***
Описывая дальнейший вечер, стоит заметить что он протекал в общем то как обычно. Безусловно, Алиса Фёдоровна своей прекрасной персоной внесла некоторое брожение, в доселе чисто мужскую компанию. Но познакомившись и обменявшись любезностями, верх взял обыкновенный разговор, прерываемый лишь строчками авторских стихотворений, вином и трубкой.
-И чего ты их не продаешь? – Александры Тарасов и Катанаев стояли у гербария на стене. Аккуратно приклеенные, из под стекла на них смотрели семь ромашек
-А зачем? Ведь не всё в этом мире должно сводиться к деньгам, не так ли?
-Всё. Ты может быть ещё слишком молод и не понимаешь этого, но без денег ты увы никто и ничего не можешь.
-Я в корне с вами не согласен. Если всё можно купить и продать, то у нас уже не мир, а огромный банк получается. Вот скажите- Александр обратился к сидящему поодаль Актёру- в мире что, действительно самое важное деньги?
-l' absurdité! Главное друзья мои, это найти своё призвание! Найти свою le sort(10)!
-Ну вот ты- накручивая ус и прищуривая маленькие глазки обратился к нему Рубль,- ты нашел своё призвание?
- Аssurément! Искусство! Театр! le spectacle!(11)
-Но ведь вы получаете с этого деньги, не так ли? Вы не пляшете на сцене за чашку супа. Вам подавай увесистую монету дружище
-la nécessité(12)
-А я думаю, вы неверно ставите свой вопрос.- к спору присоединился Андрей- Вот взять кузнеца – он куёт клинок
-Снова вы о клинках- Рубль отпустил ус и кажется, пригорюнился.
-Так вот, он куёт клинок. Выковывает шедевр и продаёт его. Но зачем? - Андрий картинно помолчал- Что бы выковать новый. То есть ему не нужен клинок что бы получить деньги, ему нужны деньги что бы выковать новый клинок. Деньги служат ему, а он служит искусству!
-Formidable!(13)
-Кхм.- обратил не себя внимание Дорребли- Если уж мы заговорили о служителях искусства, то стоит заметить, что наша гостья также подвержена этому прекрасному «пороку»
-Будет вам…
- Она прекрасно поёт- не дал ей закончить Павел- и прослыла великолепной художницей
-Художница! Прекрасно! – Тарасов младший подсел к Алисе – вы пишете растения? Хотя, чего я спрашиваю конечно же пишете! Вы сможете написать эти ромашки?
-Гербарий?
-Да! Это не просто гербарий! Это мои первые цветы, что я собирался подарить даме сердца
-Так, отчего же не подарили?
-А её не было. Цветы были, а дамы нет. Чего им пропадать?
-Я конечно же могу попробовать
-Изумительно! Наш дом в вашем распоряжении, в любое время! А повесим мы её – он лихорадочно поднялся со своего места- повесим, повесим, сюда. Да, здесь – Александр махал руками над головой сидящего брата- Идеально!
- А я думаю –впервые за вечер подал голос Николай- писать картины лучше с живых цветов
-Отчего же?
-Ты же сам сказал, цветы есть, а дамы нет. Цветы дарят при чувствах, цветы символ любви, дружбы. А засохшие цветы, это их потеря или отсутствие
-Tu l'as parfaitement dit!(14) – поддержал его Актёр- Искренняя любовь, вот чего не хватает нашему миру.
Весь вечер до и после этого диалога Николай провел в смурном напряжении и серьезности, однако никак не показывал этого. По обыкновению, вёл неспешные разговоры, выяснил что спор Клауса и Андрия закончился на том, декоративным и парадным оружием всё же пользоваться не стоит, а гравировка в виде имени владельца (но не более) вполне допустима. Однако едва его взгляд специально или случайно натыкался на Алису Синицыну, то мысли его стремительно гасли, как и весь мир вокруг. Оставалась лишь её фигура, в этом чрезмерно милом зелёном платье, черные как смоль волосы и глубокие словно космос карие глаза.
***
А потом была ночь.
И никогда ещё Николаю Михайловичу не было так плохо, как сейчас. Раз за разом он прокручивал в голове воспоминания вечера, словно художник, что вновь и вновь смотрит на своё творение в поисках изъяна. И единственное что интересовало Николая на этой картине, была Алиса Синицына.
Что это? Любовь? Но ведь любовь, это светлое чувство, которое заставляет тебя любить жизнь и видеть лишь счастье. Любовь должна заставлять взмывать к облакам, туда где, пугая перелетных птиц ты мчишься на встречу новому и… прекрасному? Так почему же так плохо. Почему в душе вместо огня и жара, тлеет неумолимый комок боли и ярости? Почему краски мира не доставляют счастья и единственными белилами той бесконечной темноты может стать лишь она. Почему настроение его было не грустным, нет, скорее горьким. Горьким как семечко недозревшего лимона, которая случайно попала в чай и не дает тебе счастья, омрачая горечью не только обед, но и жизнь и само существование.
Вот что испытывал Николай. Этим были заняты его мысли в эту длинную-длинную ночь. И жаждал он не конца этой ночи и даже не новой встречи, а лишь отступления боли и горечи.
***
Так шли часы, дни и недели. Николай Михайлович занимался повседневными делами и службой. Встречался с друзьями и участвовал в собраниях «Документов». И никто не подумал бы о съедающей его боли, ведь вид его был привычно весел, опускал он по случаю и нет шутки и вёл самую обычную свою жизнь. Но лишь в её компании его мир обретал те краски что он потерял с первой встречи. Лишь голос её становился воздухом в этом мире. И карие глаза её стали его вечным смыслом.
И никак не мог понять Николай Михайлович, почему? Почему? Почему любовь не несет ему счастья? Почему она? Почему Алиса? Видал он девушек и красивее, и милее. Видал и более манерных и даже намного лучше поющих. Почему в один вечер она перечеркнула их всех? Вопросы лишь добивали душу Николая Михайловича. И неизвестно сколько это могло продолжаться, если бы не его брат Александр.
***
В этот день Тарасов младший праздновал именины. Празднование как таковое не было обязательным, однако «Документы» никогда не забывали друг о друге и потому, за пару часов до его прихода начали собираться гости. И первыми в тот день прибыли Павел Дорребли и Алиса Синицына. Данное явление было вызвано тем, что Алиса Фёдоровна по случаю именин закончила писать картину гербария для Александра.
Закончив размещать её в зале и накрыв бархатным полотном, по роковому случаю, на минуту, Николай Петрович и Алиса остались наедине. Пятясь назад, от картины Алиса запнулась и едва не упала, Николай Михайлович подхватил её и обнял, дабы не дать ей удариться. Но объятие это длилось немного дольше чем требовалось, и оба они понимали это. В попытке устранить возникшее секундное неудобство, поставив девушку ровно, Николай Михайлович ещё раз посмотрел в сторону картины.
-У вас прекрасно получилось
-Спасибо Николай Михайлович. Надеюсь вашему брату понравится не меньше вашего
-Я уверен в этом. Да и к тому же, нет для него ничего более прекрасного чем растения. Оглянитесь вокруг, это же не дом, а засушенная полянка
-Спасибо вам- Алиса чуть наклонила голову и смутилась- Я давно хотела это сказать. Я совсем чужая здесь, а в этом доме меня приняли словно давнюю знакомую.
-Ну что вы, Алиса, друзья моих друзей и мои друзья тоже. С этим девизом я живу и ни разу он не подводил меня. Позвольте вопрос?
-Конечно
-Павел и вы, неразлучны…
-Ох нет- Алиса заметно покраснела- что вы, Николай Михайлович. Павел друг нашей семьи и отчасти выполняет наказ моего отца. Папенька никак не может привыкнуть что я уже не ребёнок. Да он симпатичен, но это же семья
-Тогда я уверен- Николай Петрович окунулся в стоящее рядом кресло- что вам симпатичны люди высокой культуры и сердце ваше безусловно занято
-Безусловно симпатичны – Алиса продолжала наливаться краской- как и вся наша, простите, ваша компания
-Ну что вы Алиса, едва вы говорите что рады быть здесь, так уже начинаете деление на наших и ваших. В этом зале собираются лишь самые близкие
-Спасибо Николай Петрович- Алиса села в кресло напротив- но всё же отвечая на ваш вопрос я скажу что сердце моё все же занято. Однако он так далёк от меня. Иногда мне кажется что расстояние это многие версты, а иногда лишь вытянутая рука.
Наверное, она сказала бы ещё что –то, но в зал вошел Дорребли и разговор завершился едва начавшись. Больше, за вечер они не вспоминали о нём. После прибытия Александра было открыто лучшее шампанское. Сыпались крепкие объятие и пожелания, небольшие, но от всего сердца значимые подарки. А ещё были стихи, песни и попытки установить – чьи именины следующие?
Утром следующего дня, Николай Петрович отбыл в усадьбу родителей.
***
Сначала, отец наотрез отказался выполнять просьбу сына. Лишь после обеда, успокоившись и выслушав его, Михаил Алексеевич Тарасов написал пару писем. Через три дня Николай Михайлович, ни с кем не попрощавшись и предупредив о неотложных делах лишь брата отбыл на Кавказ.
Определили служить его в одну из глухих крепостиц. Была она, как и просил Николай далеко, однако в виду принципиальности решений Михаила Алексеевича служба там не была опасной. Мелкие шайки скотокрадов боялись русские разъезды и потому дела все ограничивались редкими отчетами и смотрами гарнизона, что едва насчитывал сотню солдат.
А спустя три месяца службы, Николай Михайлович получил письмо. В нем не было написано ни строчки. Лишь небольшая зарисовка, выполненная акварелью.
На зелёной полянке, под чистым голубым небом, цвели семь белоснежных ромашек.
1.Привет мой друг!
2.Оруженосец князя Дмитрия Донского, в пьесе Озерова В.А. «Дмитрий Донской»
3.Это чудесно!
4.Ужасно!
5.Печаль, огорчение
6.Абсурд!
7.Актёр-Просто актёр
8.Мне нельзя знать ваше имя?
9.Имена это маски
10. Судьбу
11. Конечно!....Зрелища!
12. Необходимость
13. Чудесно!
14. Прекрасно (досл.-отлично) сказано!
