Вряд ли Хатидже Султан задумывалась о том, что кроме принадлежности к династии Османов в ней нет ничего выдающегося. Утонченная и впечатлительная султанша любила напоминать всем о своем происхождении. Процесс напоминания о цвете крови на рукаве часто сопровождался истерикой для улучшения памяти слушателей.
Казалось бы, что особенного сделала Хюррем, написав повелителю о беременности священной коровы, пардон, Хатидже? В этом можно усмотреть лишь некую оплошность и нарушение субординации, о которых Хюррем не подумала.
Для династии беременность и роды любой наложницы, были важнее, чем эти же процессы у сестры повелителя.
Королевским жестом со стороны Хатидже было бы напоминание о правилах хорошего тона. Но она ведет себя, словно жар-птица, по ошибке попавшая в курятник. И даже если так, общаться этой султанше было не с кем. Из всех представительниц династии во дворце лишь она, ее маман и Михримах. Все остальные – в курятнике.
Можно было хоть каждый день уточнять у Валиде:
-Мамань, я принцесса?
Хотя свадьба с любимым человеком благотворно подействовала на Хатидже, восстановить необратимые процессы психики султанши это радостное событие не смогло.
Хатидже штормит, Хюррем переживает. Она объясняет дочери, что та тоже султанша от рождения, госпожа, и в будущем будет иметь большую власть.
Это могла объяснить Михримах бабуся Валиде или тетка Хатидже. Но почему-то речи Хюррем вызывают очередной шквал ненависти с их стороны. Как она посмела такое говорить дочери?
Как мы помним, в будущем то же самое спокойно объяснит Нурбану своим дочерям. Это нормально - султанши должны знать все плюсы и минусы, связанные с их происхождением.
Неприятие со стороны Валиде Султан любви между Хюррем и Сулейманом было автоматически перенесено на внуков, членов династии Османов.
По идее и Валиде Султан и уж точно Хатидже следовало ровнее общаться с Хюррем, как с возможной матерью будущего наследника. Сулейман ведет войны. Кто знает, что с ним может случиться?
Все дружно поставили фишки на Мустафу. Это логично – он старший, его мать, Махидевран пока кажется более удобной. Будь османские дамы поумней, они подумали бы и о том, что с Мустафой тоже могла приключиться беда.
Какое общение предполагали Валиде Султан и Хатидже Султан с тем из сыновей Хюррем, который станет правителем? Надежды на то, что человек, мать которого унижали, будет любить тех, кто это делал, быть не могло.
Первое, что он сделает – в лучшем случае удалит подальше бабушку и тетю Хатидже. Всесильный Ибрагим тоже не поможет в этой ситуации, скорее всего, он будет уже казнен новым повелителем.
В одном из разговоров с дочерью, Валиде поинтересовалась, в чем причина ее размолвки с Хюррем.
- Хюррем должна знать свое место, - ответила болезненная султанша.
Несомненно, должна. Но Валиде и Хатидже тоже стоило помнить о своих местах и о том, что их власть действует лишь при живом Сулеймане.
Ни Махидевран ни Хюррем не склонились бы перед ними после того, как трон занял бы кто-то из их шехзаде.
На эти грабли в будущем наступит и Михримах Султан. Но там ситуация будет сложнее – ей придется делать выбор между братьями. Перед Хатидже такая задача не стояла. Думать султанша не обучена, она умеет только орать.
Валиде в своей ненависти к Хюррем тоже редко думала о будущем. Иначе они с дочерью поняли бы, что место Хюррем несколько отличается от того, которое они для нее определили. Обеим стоило и лицо попроще делать и пореже вопить о принадлежности к династии, чтобы в будущем кушать лукум во дворце, а не в провинции на окраине империи.