Как говорит предание, во времена Петра Первого, при строительстве Каменского казённого завода, на реке Синаре, на месте Карагайос - «сосновой деревни» башкир, поселились ссыльные по кличке Окулко, Потаскуйко, Чайка и Симонов. Любителей конины и кумыса здесь давно след простыл. Так появилась деревня Окулова. На картах Пермской губернии Окулова именовалась то Аккуловой, то Укуловой. Прозвище основателя деревни - Окулко происходит от канонического имени Вукол (от греческого «бычий пастух»).
Потаскуйко был лживым и заносчивым, хотел себе подчинить всех остальных. Окулко частенько колотил вороватого соседа, и Потаскуйко был вынужден поселиться за рекой Синарой. Между деревней Окуловой и Потаскуевой установилась неискоренимая вражда. По правую руку, за рекой, тянулся сосновый бор. Две семьи перебрались на новое место жительства.
Нечёсаные, кривоногие ребятишки новосёлов, собирающие малину, напоминали косолапых медвежат. Так, в Окуловой, кроме Симоновых и Окуловых появились Медведевские, а приезжий татарин, обращённый в православную веру, получил фамилию Новокрещенных.
Чайка ушёл к месту слияния Багаряка с Синарой, где стояла избёнка одинокого казака. Нынешняя деревня Чайкина поначалу звалась Казаковой, но казак после себя потомства не оставил, а Чайка оставил, поэтому деревню в народе переименовали в Чайкину.
Между прочим, на старинных картах эта деревня значится как Шайкина, название производное от слова «шайка» - воровская ватага. Ещё с семнадцатого века слободки и заимки росли, как грибы, называясь, как правило, по фамилии первопоселенца.
Деревню Москвину, лежащую между озёрами Шаблиш и Червяное, основал один из сподвижников Ермака, некто Харцыз Москвин. Кодинку основал Кодим, а Савва Черемхин - Савино или иначе- Черемхово, у Травяного озера появилось Травянское, у речки Пузыришки - Позариха, среди тёмных, смолистых, сосновых лесов - Темновское, Смолинское, Сосновское…
Казна требовала налогов. Ведя политику планомерного насаждения уральских земель пришлым людом - великороссами, малороссами, литовцами правительство старалось обезопасить хлеборобов от набегов башкир, не желавших ни с кем делиться своими вотчинными правами на землю.
Ещё в девятом веке, придя из Приаралья, башкурты расселились от Волги до Сибири, угнали коренное финно-угорское население в дремучие леса и хорошо устроились на необъятных просторах Зауралья. Самая бедная башкирская семья имела полсотни лошадей, и громадные табуны щипали уральскую травку.
Вообще, кроме счастливых деньков, история башкирского народа хранит не мало трагических эпизодов: подчинение Волжской Булгарии, затем Золотой Орде, с пятнадцатого века - Сибирскому, Ногайскому и Казанскому ханствам.
После покорения Иваном Четвёртым Казани, башкиры сделались подданными Русского государства, но в 1596 году они были разграблены русскими колонистами, поселившимися в Тюмени, и похищены их женщины и дети.
В 1610 году башкиры вынесли нашествие ногайских татар, а в 1623 году калмыки, тогда ещё могущественные, устроили у них резню. В Зауралье башкиры приняли деятельное участие в Пугачёвском бунте 1773-1775 годов, но с этого времени сделались мирными подданными Российской империи. «Степные» и «лесные» башкирцы разделялись на сорок пять колен со своими именами, и начальники «колен» имели власть одинаковую с властью русских исправников.
Башкиры несли военную службу. В начале девятнадцатого века башкирская милиция носила национальный костюм и была вооружена луком и стрелами.
А вот в семнадцатом веке стрелы летели в русскую сторону...
На границе лесостепи, на реке Синаре и Исети, появляются укреплённые русские поселения. Так, в 1649 году возникла слобода и крепость Красноборская (нынешняя деревня Слободчикова), по-военному были укреплены деревня Окулова и волость Зыряновская, на реке Исети построены Катайский острог - в 1650 году и Колчеданский острог - в 1677 году.
Следовавшие одна за другой «башкирские измены», сопровождавшиеся сожжением деревень, убийствами или угоном в рабство и без того малочисленного крестьянского населения Зауралья, заставляли держать в тревоге сельчан и в семнадцатом и в восемнадцатом веке.
В старинных документах мелькают фамилии рядовых жителей Колчеданского острога, Каменской монастырской слободы: Лиханов, Бетев, Воеводкин, Кырчиков, Табатчиков, Абрамов, Бабкин, Камышев, Пушкарь, Пашев, Ботников, Черноусов, Сидоров, Васильев, Добрынин… Потомки названных людей живут среди нас. Многие фамилии передают прежнее жительство уральцев: Тверь, Вологда, Устюг…
Для детей переселенцев, родившихся за Камнем, рассказы отцов и дедов о крепостнике - помещике воспринимались, как сказка о Змее Горыныче. Наличие помещиков в Зауралье было мало распространённым явлением. Площадь помещичьих имений среди надельной земли государственных крестьян составляла менее одного процента. Так, в Камышловском уезде, до революции, насчитывалось только два помещичьих имения - Щуки- пятьдесят две десятины и Амбрашкевича - сто шестьдесят две десятины земли.
В Шадринском уезде, возле озера Акчакуль («озеро денег»), на семейство помещиков Медведчиковых приходилось пятьсот одна десятина земли. Помещичье гнездо с роскошным садом имелось в Усть-Караболке и в Сушиной, где помещик Сушин завёл «право первой ночи». В первую брачную ночь невесту разлучали с суженым, наряжали «пастушкой» и направляли в опочивальню господина. Любителя «клубнички» до смерти зашибли местные мужички…
Деревня была работящей. Были и «линтяки». Спозаранку «легостай» с удочкой маячил над водной гладью. Деревня жила общиной, единой семьёй, где о каждом знают всё. В семье не без изъяна. На уголовника, отсидевшего в тюрьме, вся деревня ходила смотреть, как на диковинку - урода…
Дома строили из леса, росшего тут же. Изба была без трубы, курная, с русской печью, передним углом с божницей, столом для трапезы и непременным бабьим атрибутом - прясницей. К горнице примыкали сени. Вокруг избы двор с хлевом, амбаром, баней. В баньке не только домочадцы парились, здесь доживали свой век одряхлевшие члены семьи.
Изгородь да лопухи отделяли одну усадьбу от другой. Уборной не было. Бывало с петухами, выйдет хозяин на свежий ветер, а из-за прясла, некстати, выглянет трудолюбивая соседка и поприветствует с добрым утром…
На обживаемой территории, в наиболее крупных селениях, строили церквушки по самой простой причине: умрёт христианин, и его необходимо было сопроводить в мир иной по церковному обряду.
С петровского времени церкви начали вести метрические книги, куда вносились сведения о рождении человека, крещении, бракосочетании и смерти.