Маленькая ладошка худенькими пальчиками сжимала его запястье, а поднятые наверх глаза преданно смотрели, растворяя всё своё существо в доверии к нему.
⠀
- Сегодня будет дождь, - говорил он, и она радовалась его словам и ждала дождь, а если не дожидалась, то в бессонных просветах длинной ночи убеждала себя, что слышит, как крупные капли барабанят по звонкой крыше.
⠀⠀
Ему было семнадцать, ей – на два года меньше, они были до удивления неиспорченными окружающим их миром детьми, с ранних лет знающие друг друга, играющие только друг с другом, не нуждаясь в обществе других сверстников села и потому не погружённые в развращённый быт юношеской повседневности. Он был из бедняков, к тому же – из сирот (его мать несла на плечах его, ещё троих детей, пахоту, дом и чужую одежду – она чинила и шила её); её родители были из «верхушки», оба занимали равноправные посты в управлении селом.
⠀
Много лет они постигали мир плечом к плечу, деля ошибки и радости поровну, но любовь их была внезапной. Она, мучимая температурой и болями живота, вдруг вздрогнула, осознала её и среди ночи побежала открывать ему свои чувства, он уже бежал навстречу ей, десятью минутами раньше, творя по обыкновению вечернюю молитву, вдруг осознавший, что обращается не к Богу, а к ней!
⠀
- Я тебя люблю! – почти в унисон вскричали они в вязкой тишине весенней ночи. Он робкими пальцами притянул её к себе, она маленькую свою головку уместила у него на плече.
⠀
От родителей они скрывали свою любовь. Точнее, только от её родителей, ибо его мать сразу стала посвящена в большую тайну их маленьких сердец, и стала почти хранительницей и исповедником их чувств. Её родители, в сущности, были людьми добрыми и радушными, но слишком резок был их нрав, и слишком упорно лелеяли они уверенность в правильности своего опыта, первая же любовь (да и всякая любовь вообще) не терпит допросов и – тем более – осуждений и советов, которые вонзаются в неё, как иглы в пульсирующие сосуды.
⠀
Они оба с трепетом ждали приближающегося начала июля, а с ним – праздника святых Петра и Февронии (этого русского дня влюблённых) и придумывали и готовили подарки. Она вышивала цветы на льне и натягивала его на тонкий каркас берёзовых дощечек, он же в муках бегал по селу в поисках подработки, способной дать ему возможность подарить любимой такое же небесно-голубое воздушное платье, которое они как-то вместе увидали на известной актрисе в газетной вырезке. Но село не нуждалось в работниках, и бессонные горестные ночи ежедневно увеличивали синеву его нежной кожи под тёмными глазами.
⠀
Ему предстояло через пару месяцев ехать в город учиться, и мать загодя шила ему одежду – скромную, но из добротной ткани, что будет долго служить. И в один вечер – то был уже канун праздника – в кованом сундуке, где лежали все материнские драгоценности – нитки, иголки, обрезки тканей – он увидал завёрнутую в газету и перевязанную бечёвкой ткань того самого небесно-голубого оттенка, что будоражил воображение милой девушки. Он бросился к маме – откуда она, и мать с гордостью отвечала, как по великой удаче удалось ей на мешок прошлогодней картошки ещё по весне обменять эту ткань, чтобы к осени сшить ему рубашку, которую с достоинством он будет носить в городе. «Дай мне её» - попросил он. Мать отвечала, что тогда не будет ему рубашки, ибо до конца лета не сможет она больше достать ткани. Он упорствовал – «Дай мне её!»
⠀
- Тогда, сынок, придётся мне сшить рубашку из мешковины, - печально сказала мать, и глаза её уже полнились слезами, предвидя, как будут смеяться городские ребята над грубой одеждой деревенского юноши.
- Краше твёрдого золота будет мне сшитая тобою рубашка, о мама, - отвечал он, а из ткани ты сшей платье моему счастию…
- Ты зачахнешь от насмешек, - слабо попыталась возразить мать.
- Это укрепит во мне мужчину. А девочке моей подарит радость. Ничего нет дороже этого на свете, о мама!..
⠀
Наутро, аккуратно разложенные на крышке сундука, лежали небесно-голубое платье и серая, крепкая рубаха, сшитая из мешка; лук, ранее хранившийся в нём, лежал рядом, рассыпанный по полу.
⠀
Она полузастенчивым детским жестом протянула ему вышитую картинку. Он попросил её закрыть глаза и вложил ей в руки платье. Сколько счастья зазвенело в её крике, когда она бросилась к нему на шею!..
Конечно, город одарил его неприкрытыми насмешками, которые надрывали его юное сердечко, но и укрепляли его. Отрадой были воскресенья – единственное время, что он проводил дома. Поэтому их встречи стали более жаркими, словно один день вдруг научился вмещать в себя всё то, что раньше длилось полную неделю.
⠀
- Я люблю тебя, - говорил он, ловя губами её глаза, - станешь моей женой?
- Дождёмся моего шестнадцатилетия, - отвечала она.
⠀
И они ждали.
⠀
- В городе в домах живут по пятьдесят семей, представляешь, - говорил он в другой раз.
- Не верю, - смеялась она и ударяла его ладошкой в грудь, - не верю, - повторяла она, кружась в объятиях его цепких рук.
⠀
Сентябрь стоял совсем летний, ночи не остужали землю, и она не губила растительность, заставляя менять её свой могучий зелёный на тёплый жёлтый цвет.
⠀
По обыкновению поздним вечером, когда родители уже легли, она вышла в сад, где он давно стоял в ожидании её (перелез через забор – так он всегда делал). Он улыбнулся, завидев её, и откусил от большого яблока, что держал в руке.
⠀
- Здравствуй, - прошептала она.
- Здравствуй, - его рука протянула яблоко, - хочешь?
- Откуда оно?
- Сорвал.
⠀
Она нахмурилась.
⠀
- Где?
- У вас.
- В нашем саду?
- В вашем саду.
- Значит, ты вор? – она отошла от него.
- Постой, - слабо улыбнувшись, пробормотал он и подошёл к ней, чтобы обнять, но она почти что грубо скинула с себя его руки.
- Раньше ты ничего не брал без спросу, - в ёё глазах стояли слёзы непонимания и удивления.
⠀
Яблоко выпало из его руки и покатилось меж травы.
⠀
- Пожалуйста, не надумывай. Это сад твоих родителей. Это твой сад. Ты угостила бы меня яблоком – и я так же бы съел его.
- Но сейчас ты взял без спроса. Значит, ты способен красть.
⠀
Она заревела. Её эгоистичное в своей наивности, восторженное, детское сердечко трепетало от ужаса встречи с изъяном в характере друга. Милостивая её судьба до пятнадцати лет укрывала её от разочарований, и столь болезненно сыграла в ней первая встреча с ним.
⠀
Огорчённый и недоумевающий, он ушёл. Плачущая и оскорблённая, она осталась. Пылкая их любовь погибла от первой ссоры. Так и расстались они – просто и слепо, после её слов «Значит, ты способен красть»; никто из них не переборол свою обиженную гордость, не оправдал другого – глупые, неразумные дети! Они тогда ещё не знали, что за того, кого любишь, нужно держаться до конца…
⠀
Несколько лет - он уже почти окончил своё обучение - не общались они. Жизнь радовала и трепала их, дарила случайных людей и терпкие разочарования в них, дарила счастливые знакомства, а иногда слезами точила их худые лица и учила видеть вину в себе. И так было до тех пор, пока холодным сентябрьским днём – выдался мороз не по календарю, а во славу! – уже повзрослевшая она пришла к нему и в дрожащей ладошке протянула яблоко – это была высшая милость всепрощающего неба.
/ 24.09.11. /