Руанда, как и Бурунди, обрела независимость в 1962 году. Однако, в отличие от своего соседа, в Руанде монархия была упразднена в 1960 г. Первые национальные выборы принесли партии хуту PARMEHUTU убедительную победу. (подробнее читайте в предыдущем уроке) Некоторые члены UNAR (партия тутси) и изгнанники реорганизовались за границей и в 1962-1963 гг. из Бурунди предприняли серию атак на правительственные силы Руанды. Партизаны, которых экстремисты хуту тогда называли иньензи (тараканы), дали правительству возможность усилить репрессии, кульминацией которых стали убийства около 10 000 тутси после еще одного нападения в декабре 1963 г.
К 1964 г. в результате этих эпизодов насилия около полумиллиона руандийских беженцев (преимущественно тутси) обосновались в Бурунди и Уганде.
Нападения «иньензи» прекратились в середине 1960-х гг., создав период относительного спокойствия до конца Первой республики. Правление Кайибанду, которого характеризовали, как «мвами хуту», было подобно правлению Мичомберо в Бурунди (в высшей степени родовым и далёким от повседневной реальности функционирования государства). Он получил легитимность в результате революции 1959 года. Руанда была определена режимом как нация хуту, где тутси относились к «субгражданам». Их доступ к образованию или государственной службе был ограничен квотой в 9%!
Но помимо раздражения тутси, росло недовольство хуту с севера, которые чувствовали себя исключенными из политики соратниками Кайибанды с юга.
Резня 1972 года в Бурунди ускорила падение режима. Под предлогом волнений 5 июля 1973 года к власти пришел министр обороны майор Жувеналь Хабиаримана.
Во время Второй республики режим продвигал сильный и всеобъемлющий дискурс национального развития через свою единственную партию, «Национальное революционное движение за развитие» (MRND). Ее достижения были впечатляющими. В то время как в 1976 году Руанда имела доход на душу населения ниже, чем у любого из ее соседей, к 1990 году он был самым высоким. Режим увеличил инвестиции в инфраструктуру. Резко выросло сельскохозяйственное производство, не столько за счёт интенсификации, сколько за счёт обработки новых земель. Это было достигнуто, в частности, с помощью программы принудительного заселения необрабатываемых земель (paysannat).
Эффективность поддерживалась огромным притоком иностранной помощи и гуманитарных работников. Руанда «была одной из самых развитых стран в Африке по присутствию НПО», которых привлекала эта безопасная, функционирующая и мало коррумпированная страна. Что касается мобилизации помощи, её результаты были весьма похожи на показатели Бурунди, хотя Руанда, вероятно, привлекла больше НПО и религиозных организаций, поскольку у неё не было антиклерикальных (антицерковных) и антиколониальных взглядов Бурунди.
Считалось, что Руанда имеет эффективный государственный механизм, поддерживающий правительственный проект развития. «Немногие африканские страны могут утверждать, что они так хорошо организованы в административном плане, как Руанда во времена Второй республики». Непосредственно назначаемые президентом всемогущие местные чиновники управляли административной структурой, проникающей глубоко в общество, обеспечивая огромную мобилизацию и контроль.
До 1990 года не происходило серьезных столкновений с тутси, и режим поощрял дискурс об этническом примирении. Некоторым тутси было позволено «процветать» в деловом секторе. Институциональная дискриминация в отношении доступа к работе и возможностям получения образования сохранялась, хотя и была более расслабленной, чем во времена Кайибанды. Этническая принадлежность продолжала использоваться режимом в качестве главного источника легитимности. Тутси по-прежнему не занимали ключевые посты в армии, правительстве и полугосударственных организациях. Во времена Второй республики ни один тутси не был префектом (губернатором провинции) или бургомистром (главой коммуны), за одним исключением. Префект Бутаре, назначенный в 1992 году, был убит во время геноцида.
Власть, в основном, была сосредоточена в руках хуту с севера. Особенно сильной была группа под названием «akazu», состоящая из членов семьи жены президента и их соратников.
Несмотря на эту стабильность, существовало множество проблем. Страна страдала от экономической дестабилизации. Нехватка земли и неослабевающий рост населения усиливали социальную напряженность и ухудшение продовольственной безопасности. Макроэкономические показатели снизились в середине 1980-х гг. из-за падения цен на кофе, что привело к сокращению значительного источника дохода элиты правящей партии MRND. С 1983 по 1990 гг. ВВП на душу населения упал в среднем на 7%. Бюджетные трудности увеличили финансовую нагрузку на население и привели к сокращению социальных услуг, что было еще больше усугублено в начале 1990-х Программой структурной перестройки Всемирного банка.
Дополнительно ситуацию расшатало ухудшение положение беженцев за границей. Тысячи руандийцев (в основном тутси) десятилетиями жили за пределами страны, часто в тяжелых условия. В Уганде, где обосновалось большинство, их положение ухудшилось после падения Иди Амина.
К концу 1980-х многие беженцы, которые сражались бок о бок с Национальной армией сопротивления Мусевени (NRA), игнорируемые руандийским правительством и лишенные всех прав в Уганде, начали организовывать возвращение на родину, при необходимости – силой. В 1987 году они создали Патриотический фронт Руанды (RPF) [Поль Кагаме присоединился к нему в 1990 г.]. В октябре 1990 года, воспользовавшись растущими внутренними проблемами Хабиариманы, RPF пошёл в атаку.