Тут на пути появились двое ребят с рюкзаками, они спускались с хребта, следуя в мою сторону. Я этому обрадовался и поспешил навстречу. Поздоровавшись, я спросил, далеко ли еще идти до Сахарной и будет ли на пути вода. Они ответили, что подниматься до вершины осталось очень мало, а дерево с надписью «вода», будет передо мной буквально за следующим поворотом, от дерева нужно будет спуститься немного вниз вправо к некоему озеру. Так же удалось выяснить мне, что ребята идут с Амуко, где снег уже полностью растаял, забраться на вершину очень просто, а на вершине Амуко лежит непонятно кем принесенная гиря. Также они предупредили меня о возможности встречи с медведем в альпийской зоне, объясняя это тем, что некий косолапый ночью прогуливался возле их палатки под вершиной, но из-за костра так и не решился подойти. «Что же» - подумал я, - меня такими историями уже напугаешь, так как мне самому доводилось встречаться с косолапыми». До дерева с надписью, согревающей душу, я поднимался несколько больше, чем мне предрекали, вероятно, спускаясь на полном ходу, люди склонны недооценивать расстояние и разницу высот. Поэтому, только после набора еще около пятидесяти метров высоты через почти десять минут после прощания с ребятами я вышел к характерному месту, где были видны следы чьих-то стоянок. Действительно, рядом находилось дерево с вырезанной надписью «вода», обведенной красным маркером.
Немного не доходя до дерева, я заметил тропку, спускающуюся вниз вправо, точнее, несколько тропок. Через пару минут передо мной оказался какой-то странный водоем, который можно было назвать несколько заболоченным озером.
Пить оттуда без кипячения воды я бы не рискнул.
Но зато рядом с водоемом что-то привлекло мое внимание. Под деревьями из земли вытекала хорошая тоненькая струйка воды. Это был родник. Рядом с ним валялась верхняя часть бутылки для удобного набора.
Но исходя из толщины струйки было понятно, что набирать воду мне придется очень долго, поэтому мне пришла в голову идея раскопать этот родник получше. Минут через пять это удалось. Воткнув старый кусок бутылки, дождавшись, пока грязь осядет вокруг горлышка, я подставил свою бутылку и принялся набирать. Мало-помалу, вода набралась до половины моей полуторалитровки. Этого мне хватило, чтобы напиться перед предстоящим подъемом.
Однако нужно было снова набрать бутылку для запасов, так как, насколько я понял, источников воды на пути больше не будет нигде, и скоро я снова принялся набирать.
В это время неожиданно меня поразил тот факт, что погода резко испортилась, надо мной появились тучи. Со мной была пленка, защищающая от дождя, но все равно мне не очень хотелось мокнуть при дальнейшем подъеме. Потихоньку стало ясно, что дождя не миновать – небольшие холодные капли приземлились мне на темя. Воспользовавшись небольшим дождем, я решил немного отдохнуть и набраться сил. Минут через пятнадцать дождь кончился, и, несмотря на то, что в целом погода осталась пасмурной, меня это удовлетворяло, и скоро я опять оказался у дерева с надписью, а затем опять вышел на основную тропу и продолжил подниматься к вершине горы Сахарной. Тропа продолжала петлять между деревьями, плавно поднимаясь вверх. После продолжительной остановки мне было поначалу довольно тяжело двигаться вверх, но постепенно, шаг за шагом, я снова начал привыкать к постоянной физической нагрузке. Мой путь снова стал порядочно отклоняться от гребня хребта вправо, я шел, траверсируя склон, при этом немного поднимаясь. Погода оставалась пасмурной, тучи словно зависли над Сочинским районом. Было примерно пол-одиннадцатого, и, судя по времени, я уже предвкушал выход на вершину, выискивал подъем на гребень за каждым небольшим поворотом. И, действительно, скоро на моем пути показалась хорошо видимая развилка – от основной дороги, продолжающей идти по траверсу вперед, отделилась узенькая тропка, уходящая влево вверх. На деревьях рядом я увидел указатели со стрелками. Основная тропа вела в Ажек, а узенькая тропка, уходящая на гребень хребта, вела на гору Сахарную, во всяком случае, надпись «сах» вряд ли могла указывать на что-то иное, кроме как на эту гору.
Тропка уходила по крутому склону вверх. Собравшись с силами, я принялся подниматься. Подъем оказался довольно трудным и затяжным.
Видимо, для удобства, люди, прокладывающие тропу, сделали ее серпантинчатой. Грязи на подъеме я не увидел, но можно было представить, как непросто подниматься на Сахарную после дождя, наверняка скатывание со скольжением испытывали многие восходители. И все же, идти было легко, близость вершины только придавала мне бодрости, ведь я знал, что с высшей точки горы откроется первая примечательная панорама на моем пути, с которой, судя по фото, будет просматриваться и горная группа Фишта, и главная цель моего похода гора Амуко, и много чего ещё. Тропа нигде не терялась, она уверенно поднималась по склону через лес. Зная, что в пути лучше не останавливаться, чтобы не устать, я поднимался не очень быстро, старался рассчитывать силы. Вдруг с левой стороны от тропы на пути стали появляться какие-то крупные камни, или же небольшие выходы скал. Таких образований, торчащих среди деревьев, было несколько, каждая следующая каменная группа природного зодчества располагалась четко выше над другой.
Тропа обходила эти штуки справа. Отвлекшись от камней, вдруг рядом с тропинкой в зарослях я обнаружил два рюкзака. Было такое ощущение, что рюкзаки были оставлены совсем недавно, и хозяева были где-то поблизости, хотя никаких голосов я не слышал. На стоянку место, где лежали рюкзаки, не было похоже, ведь ночевать на таком склоне нецелесообразно. Поэтому я предположил, что кто-то просто решил сбегать на вершину, немного облегчив себе задачу. Подъем все продолжался. Я и не ожидал, что он окажется таким длинным. Первоначально мне казалось, что последняя развилка находится на высоте около 1400 метров, но теперь было ясно, что наверняка там и 1300 метрами не попахивает! И все же, скоро передо мной замаячили сверху какие-то просветы, возможно, выход на гребень уже был от меня на волоске. Еще немного рывков по дикому однообразному лесу, и вот, наконец, я реально вышел на гребень, при этом вершина все еще не была взята – тропа уходила дальше наверх.
С левой стороны появился крутой обрыв. Появилось предчувствие, что дальше могут появиться участки, способные вызвать в организме адреналиновые игры. Погода все продолжала ухудшаться. Быстро передвигаясь, я все больше уходил в сторону надвигающегося тумана. Вдруг, проходя между деревьями, я услышал, наконец, людские громкие голоса. Через минуту передо мной показались заросли рододендрона. Впереди на тропе сидели и отдыхали сильно уставшие туристы, один был зрелого возраста, а другой совсем молодой, наверное, это были отец и сын. Конечно, именно они и являлись хозяевами тех самых рюкзаков, что я встретил ниже на подъеме. Я поздоровался с ними, а затем спросил в шутливой форме, не это ли вершина горы Сахарной. Они ответили, что да, это и есть вершина. Я решил присесть и отдохнуть, заодно и поговорить с ними. И тут мне показалось, что гребень в этом месте достаточно узок, и даже садиться на землю надо осторожно, чтобы случайно не плюхнуться в обрыв. Оказалось, что я достаточно устал на подъеме, я прямо-таки, развалился на тропке.
Интересный же разговор получился! Конечно, я не записывал его на диктофон, стенограмму не делал, помню лишь примерно, но постараюсь воспроизвести некоторые моменты.
Я: Так откуда же вы идете и куда?
Папа: Мы на Сахарную думали сегодня забежать. Вот, забежали, но только ничего вокруг не видно, везде сплошной туман. А вообще, тут хорошие виды открываются, видно Фишт, Чугуш и т.д. Вон, кажется, торчит Амуко! А, нет, показалось. Впрочем, взойдем на самый верх. (мы поднялись еще на несколько метров выше, там оказалась крохотная адаптированная под одну палатку площадка в зарослях рододендрона, кругом был сплошной туман)
Папа: Вот, здорово было бы полетать на дельтаплане здесь, чтоб вот так взять и быстро оказаться внизу. Там же есть балаган под Сахарной.
Я: Ах, да. На моей карте балаган обозначен где-то внизу. Хотя к нему нет тропы.
Папа: Дождь будет. Скоро нам пора уже будет спускаться вниз. Ты, кстати, сам куда идёшь?
Я: Дальше, на Амуко. Оттуда двое спускались сегодня, я их встретил у родника.
Сын: Мы видели их сегодня. Молодцы они! Быстро бегают! А ты не боишься идти на Амуко?
Я: Ну так туда осталось всего три километра, судя по карте, да и дорога, скорее всего, по хребту идет туда дальше, найти гору сложность не представляет. Хотя, конечно, раньше я вообще в этом краю никогда не был.
Сын: О, там сплошные заросли везде, полно рододендрона, идти там очень тяжело. Я помню, что тоже как ты думал, что быстро на Амуко выберусь. Оказалось, что путь по этим зарослям очень трудный, да и воды на пути дальше нет, поэтому до вершины Амуко я так и не дошел, ограничился только выходом на альпийские луга.
Я: Ну я много раз ходил по бездорожью. Не думаю, что какие-то заросли будут для меня большой проблемой. Ну, допустим, буду я идти эти три километра два часа, это не сильно меня пугает, да и времени до заката еще много.
Сын: Ну, если у тебя большой опыт, то тогда, конечно, ступай, но помни, что ты там будешь идти долго. Трудностей там полно. Намучаешься!
Папа: Туда, кстати, обычно именно зимой ходят, когда весь этот рододендрон под снегом или же прижат когда он весь в весенние месяцы. А летом бурелом встает в полный рост, поэтому крайне редко кто сейчас отважится пройти на Амуко.
Я: Теперь я понял, почему надписи на пути все зимние или весенние! А тропа дальше, кстати, просматривается? Нет ли там спусков под хребет? На карте дорога идеальная, к тому же ровная.
Сын и отец: Дорога быстро кончается. Дальше можно идти только по направлению. Маркировка тоже быстро кончается, очевидно, кому-то было лень прочеркать ее до самого выхода из леса. Кстати, туман сгущается. Все равно пойдёшь?
Я: Ну да, куда же деваться. Плохая погода - это ведь не навсегда.
Сын: Береги себя, я очень прошу. И ступай, коль смелый человек.
Было около двенадцати часов дня. Я схватил свой рюкзак, попрощался с туристами, и, принялся идти дальше, протискиваясь сквозь ветки рододендрона, следуя по еще сохраняющейся пока маркировке на камнях. В голове у меня крутилась следующая мысль: «Почему им так не по душе эти заросли? Может быть, они просто имеют небольшой походный опыт?» Так как я неоднократно бывал на горе Спящий Черкес, и с легкостью находил путь к вершине без навигатора, мне казалось, что я имею неплохой опыт прохождения через заросли, вне зависимости от их спутанности. «Более того, не везде же в пути сплошные заросли, обойти некоторые сложные кусты вполне можно при необходимости» - думал я. Тропинка, тем временем, вывела меня к расширению гребня, склон медленно понижался, я довольно быстро спускался с вершины Сахарной, практически бежал и не чувствовал нигде никаких трудностей. Скоро на пути справа встретилась отличная стоянка с кострищем – прекрасное место для отдыха и для ночевки, например, зимой, когда можно растапливать снег.
Дальнейший путь мне тоже казался довольно простым. Маркировка на деревьях все еще сохранялась. Тропа продолжала идти по гребню. И тут я заметил, что прямо на тропинке стали попадаться ветки лавровишни, стелющиеся по земле, при этом мне не составляло труда их переступать. «Какие же там заросли мешают проходу, эти что ли?» - посмеивался я над предостережением туристов. Еще около ста метров участок дороги оставался таким же, можно было перемещаться довольно быстро. Но вдруг тропа как будто закончилась. Дальнейшее передвижение вперед должно было однозначно представлять собой спуск вниз, так как склоны хребта в этом месте с трех сторон уходили вниз, причем, в тумане трудно было понять, какая крутизна у этих склонов. Логично было бы продолжать идти строго прямо. По бездорожью я принялся спускаться вниз, стараясь держаться середины гребня для удобства. Но поняв, что мой путь никем не натоптан, я снова выбрался назад к тропе, и стал искать след, оставленный вчерашними восходителями на Амуко. Когда стало ясно, что этого следа тут нет нигде, то мне снова пришлось спускаться обратно вниз. Плавный спуск быстро закончился, и скоро я увидел впереди обрыв, однако, подобравшись к пропасти еще ближе, увидел в тумане впереди совсем близко какую-то скалу. Неожиданно что-то меня явно насторожило. «Неужели туда?» - находясь в непонятном удивлении, мысленно я спрашивал себя. «Ну а куда еще?» - с веселым сарказмом, словно как бы отвечал мне здравый смысл. Путь к близко расположенной, едва видимой из тумана, скале, представлял собой чрезвычайно узкий проход по гребню, с которого, начинается соединительный хребет. Гребень казался не больше метра в ширину, при этом с каждой стороны были практически отвесные стены. Да и растительность на этом участке предательски исчезает со склонов, вследствие чего, даже в тумане величина и крутизна обрывов предстают во всей своей полноте, несколько запугивая. Поскольку больше дорог в сторону Амуко от горы Сахарной я не нашел, пришлось следовать по этому узкому участку. Аккуратно, держась за ветки, стараясь не смотреть особо вниз, дабы не закружилась голова, я спустился вниз, а затем принялся подниматься. Оказавшись на скале, до этого наивно полагая, что такой опасный участок на пути является лишь единичным случаем, внезапно убедился, что такой порядок вещей продолжается и дальше, тем не менее, при этом было видно, что участки склонов после подъема снова покрывал лес, да и у правого края узкого гребня частенько попадаются деревья, за ветки которых теоретически можно хвататься для удобства передвижения. Всего за пару минут я привык к близости сразу двух обрывов, однако, это ни в коем случае не давало мне повода расслабляться – моя бдительность увеличилась, я стал продумывать почти каждый шаг. И это, кстати, не случайно. Узкая поверхность гребня сплошь была покрыта буйной растительностью, однако, эта растительность представляла собой не вертикально стоящую траву, через которую можно легко проходить, а жуткое криволесье.
Стебли деревьев и кустарников стелились прямо по земле, образуя просто сплетение веточных лабиринтов, особенно часто встречались лабиринты из рододендрона и веток лавровишни. Вертикально же стоящая трава тоже порой попадалась, но при этом по большей части она была довольно колючая. Скоро я понял, что выбранный мной путь – настоящее испытание, причем, главная трудность заключается не в опасной близости обрывов, а в трудности прохождения через жесткий растительный бурелом. Именно об этом участке пути меня предупреждали туристы, встреченные на Сахарной, над словами которых я в душе посмеялся, однако, они почему-то мне не сообщили причину сложности прохождения этих зарослей, которая на самом деле заключается именно в узости гребня, в отсутствии альтернатив прохождения к лугам Амуко. И ведь, действительно, обойти заросли было невозможно никак. Так как мне деваться было некуда, пришлось, стараясь не падать духом, продолжать пробираться к горе Амуко. Неожиданно я поймал себя на мысли, что и без того пасмурная погода вновь начинает портиться. Новость эта была не очень хорошая. Когда внезапно полил дождь, причем вовсе не мелкий, то это вызвало у меня неприязнь. Под деревцами у правого обрыва трудно было укрыться, клеенка на хребте бы не особо помогла, скорее быстро бы порвалась в криволесных дебрях. И все же, надеясь, что дождь как и в первый раз, быстро закончится, я продолжал пробираться по хребту, который, несмотря на мои надежды, шире не становился. Ноги постоянно запутывались в зарослях рододендрона. Вообще, перемещение через заросли представляло собой очень энергозатратную ходьбу с многочисленными препятствиями. Иногда ноги настолько застревали в ветках, что вытащить их удавалось лишь после минуты стараний. Вместе с ветками порой застревал и рюкзак. Скоро мне вообще стало казаться, что я не касаюсь в пути ногами земли, а иду просто по слою растительности, который меня шатает из стороны в сторону при малейшем моем движении. Особенно неловко становилось, когда мое тело отклонялось ближе к левому краю, где обрыв представлял собой опасную скальную стену, более зловещую на вид, чем чуть более пологий (но лишь чуть-чуть) правый склон, на котором при падении можно было хотя бы зацепиться за ветки какого-нибудь из многочисленных деревьев. Также стоит отметить, что порой зеленая шапка криволесья полностью скрывала под собой гребень, и не было понятно, где именно начинается обрыв. В такие минуты вспоминались сразу снежные козырьки зимой и весной, которые еще более обманчивы. Таким образом, можно было утверждать, что мой путь с большим рюкзаком и без всяких страховок, делали относительно безопасным только ветки небольших деревьев у правого обрыва, они играли великолепную роль надежной устойчивой опоры. При этом не каждая ветка оказывалась надежной – порой мне приходилось анализировать надежность веток перед тем, как пройти какое-нибудь сомнительное место. Бывали в пути и случаи, когда, схватившись даже за надежную ветку, я, благодаря путанице в рододендроне, все равно отклонялся корпусом в сторону левого обрыва, левая нога быстро впивалась в левый край зарослей, и вдруг не чувствовала опоры снизу, словно находилась над скрывающимся обрывом, в таком случае, ветка дерева начинала выполнять функцию веревки. Поэтому выбор веток небольших деревьев являлся для меня определяющим фактором спокойствия. Перемещение под дождем создавало дополнительные трудности, например, из-за мокроты некоторые ветки становились особенно скользкими. Да и непрекращающийся туман мешал ориентироваться, хотя ради справедливости надо отметить, что с момента моего выхода на узкий гребень, туман стал понемногу уходить. Гребень постоянно шел то на подъем, то на спуск. Какого-то набора высоты я не обнаружил. Складывалось ощущение, что я двигался по настоящей скальной «пиле», все это напоминало какой-то веселый, но немного опасный аттракцион. Дождь продолжал усиливаться. Я продолжал удаляться от горы Сахарной. Вдруг за очередным небольшим подъемом впереди я увидел небольшое расширение гребня, где росли какие-то крупные деревья. Аккуратно заползая наверх вдоль скального обрыва, скоро я вышел к месту, где кроны деревьев немного защищали землю от дождя, да гребень достигал в ширину около полутора метров. Грех было не сделать привал в этом месте. Тут я впервые примерил в этом походе на себя клеенку, расположил ее над собой и рюкзаком, на который я для удобства лег. Хотелось есть, но так как вдруг я почувствовал какую-то усталость, было лень доставать запасы пищи из верхнего отделения. Под звуки дождя, я закрыл глаза и стал медленно расслабляться. Спать не рискнул, так как, зная свою особенность ворочаться во сне, я понимал, что могу во сне запросто куда-нибудь улететь вниз. Наверное, возможность отключиться на хребте, внезапно уснуть на нем, может послужить причиной несчастных случаев. От нечего делать мне пришла в голову мысль снять на видео небольшое интервью с самим собой. Видео было снято, на нем видно, кстати, только мою рожицу под пленкой и какие-то ветки вокруг. Кстати, на этой видеозаписи видна моя некомпетентность в горах Сочинского района, например, название «Амуко» по незнанию я там произношу еще с ударением на второй слог. Пролежав на собственном рюкзаке около сорока минут, я уже стал злиться на затянувшийся дождь. После приема пищи, который, все-таки, я себе устроил, несмотря на лень, я решил, наконец, сбросить пленку и встать в полный рост, посмотреть, прояснилось ли небо где-нибудь вдалеке. К моему удивлению, небо вокруг уже было синего цвета, дождь кончился.
Я в очередной раз стал жертвой ошибки под названием «дождь давно закончился, а капли с веток капают до сих пор и создают иллюзию дождя»! Быстро собравшись, я отправился дальше по хребту, надеясь скоро просохнуть, выбравшись на открытый участок.
Путь по гребню продолжался. После небольшого подъема начался очередной спуск вниз. Был он несколько более крутой, чем предыдущие спуски. Порой мне приходилось даже садиться на землю, чтобы съехать удобнее. Сбросив несколько десятков метров, подныривая под ветки, стараясь не подходить как обычно к краю обрыва, я увидел впереди странную картину – казалось, что гребень поворачивает вправо, вместе с тем было непонятно, можно ли идти влево на спуск. Принявшись подниматься вверх вправо, я не мог быть все равно уверенным, правильно ли я иду. Через некоторое время у меня появилась мысль вернуться назад, чтобы посмотреть внимательно виды с обрыва. Увы, возвращение мне никак не помогло – погода снова испортилась и все виды опять исчезли. Неужели я зря спускался вниз после сорокаминутного отдыха? Мной было принято решение вернуться к месту лежанки. Несмотря на то, что у меня было с собой видео, по которому можно теоретически это место опознать, я все равно не смог найти нужную точку, а искать по сходности комбинаций веток деревьев было бессмысленным занятием. Отсюда напрашивался следующий вывод – так, как гребень очень узкий, то заблудиться на нем не представляется возможным, нужно двигаться по самой макушке гребня, чтобы не сбиться. Я снова принялся спускаться вниз, уходя по направлению к Амуко. Сразу же меня стали посещать мысли странного характера. Что-то внутри меня просило вернуться назад к горе Сахарной, а потом и вовсе вернуться домой в безопасность. Но если еще в начале пути по гребню мне такая идея могла бы показаться вполне неплохой, то находясь примерно на середине пути между Сахарной и Амуко, я посчитал идею глупой. Какая разница, пойду ли назад или же вперед – расстояние примерно одинаковое, да и не факт, что препятствия второй половины пути по гребню будут труднее, возможно, они будут намного проще, при этом дальнейшее перемещение однозначно выведет меня к заветной цели. Скоро снова появились на пути открытые участки, вполне стандартные для гребня. Теперь уже путь сомнений не вызывал. Но снова начался дождь. Пробираясь через мокрый рододендрон, я уже понимал, что до выхода на Амуко, вряд ли высохну. В такие моменты, кстати, появляется у многих людей резкое безразличие к условиям передвижения – раз нельзя по-другому, остается только привыкнуть ко всему, принять как данность, и уже, не обращая внимания на мокроту, просто продолжать путь до самого вечера, и только у места ночевки задуматься о костре и сушке.
#Сочи #Амуко #Кавказ #природа #горы #Путешествия