Свежий прохладный вечер опустился на город. Высокие многоквартирные дома погружались в сумерки. Я прогуливалась по улице и заметила, как в одном окне включился свет. Меня привлекло это, и я присела на лавочку, вглядываясь в чужое окно. Выступающий эркер, занавески раздвинуты по обе стороны окна и видно большой обеденный стол. Теплый желтый свет и круглый стол создавали почти осязаемое чувство уюта. В окне стали мелькать силуэты. Один женский постоянно подходил к столу, а вокруг мельтешили несколько маленьких. Сколько их там было? Четверо, пятеро? Или мне просто так казалось, может там всего два ребенка? В общем, кажется, семья накрывала на стол. Детишки помогали накрывать маме на стол. Это я, конечно, приукрасила. Создание суеты вокруг стола вряд ли можно назвать помощью. Тем не менее, там кипела своя жизнь. Как отдельная клеточка в организме, это окошко многоэтажки жило своей жизнью, а вокруг загорался свет в других квартирах, где тоже были свои радости и горести.
Продолжительное время я наблюдала за семьей на втором этаже. На круглом столе стали появляться тарелки, глубокие миски с горячим и разномастные стаканы. Вскоре вокруг стола уселись шесть человек: двое взрослых и дети всех возрастов. Для младшего был пододвинут детский стульчик. Мне не было слышно ничего, но я живо воображала в голове звон приборов, детский смех, монотонный разговор взрослых, изредка прерывающийся на прикрикивания на детей с целью усмирения. В какой-то момент мне захотелось оказаться там, чтобы полностью погрузиться в атмосферу семьи. Это были чужие для меня люди, но фантазия моя так разыгралась, что я мысленно дала имена всем членам семейства.
Младший это, конечно, Петенька, а старшая, девочка с длинными волнистыми волосами, должно быть, Катя. Двум средним я не придумала имена, я обозначила их просто: «близнецы». Папе и маме я почему-то дала имена Григорий и Татьяна. Примерно следующие сценки там происходили:
– Петенька, не балуйся с едой! – Говорит мама, ласково повернувшись к младшему. И уже серьезнее обращается к старшей дочке. – Катя, ты почему не следишь за братом? У него больше супа на фартучке, чем в тарелке.
Катя тут же хватает салфетки и вытирает маленькому рот и испачкавшуюся одежду.
**
Папа близнецам грозным голосом:
– Ну-ка телефоны из-за стола убрать!
Стол тут же взрывается возмущенными криками «Ну пап! Пожалуйста! У нас тут онлайн играаа…». Но отец непреклонен в своем требовании.
**
– А вот и пирог, который мы готовили вместе с Катюшей! – провозглашает Татьяна, вынимая из духовки дымящееся блюдо. – Петенька тоже помогал, делал украшение.
Все оборачиваются на запах сладкого пирога и выражают восторги по поводу криво разбросанных разноцветных бисеринок для выпечки. Папа Григорий большим ножом разрезает пирог и раздает всем, пока мама наливает чай, доверяя младшему бросать ломтики лимона в чашки.
Сумерки уже сменились глубоким вечером, стало холодно, и мне надо было уходить домой. Свое любопытство я усмирила тем, что детям скоро надо ложиться спать, поэтому ничего интересного происходить не будет.
Я искренне порадовалась за семью, в которой так тепло и уютно. Пусть в моей жизни ничего этого нет, меня вдохновляет и заставляет жить дальше другое – работа. Целый день в нашем офисе кипит жизнь. У нас есть младшие сотрудники, такие же неумелые, как Петенька, а есть профессионалы высшего класса, такие же решительные и строгие, как папа Григорий. Нашлось место и бездельникам вроде близнецов, однако если представить офис без них, будет слишком тихо и скучно. У каждого своя жизнь, но иногда очень интересно подсмотреть в чужое окошко.
