Отряд Гокленов тюбетеек в двадцать решил перейти небольшой ручей, разделявший их земли и земли Човдуров. Спешившись, они гуськом пошли по мелководью.
Вода, если эту красную вонючую жижу можно было назвать водой, доходила всего до колена, но ил очень плотно обхватывал бабуши, и каждый метр пути давался с трудом.
Они уже миновали середину ручья, как вдруг из прибрежных кустов в них полетели камни. Один булыжник сильно разбил голову молодому Фархаду, для которого этот набег был первым.
Гоклены, прикрывшись плетеными щитами, сошлись плотной группой вокруг Фархада.
Один из них по имени Мамед-Сапа вытащил из мешка бутыль с огненной смесью.
Смесь эту делал духанщик Шариф, родом из Ирана. В Иране постоянно велись священные кумысные войны, и он знал много рецептов всякого рода сильных напитков и смесей на основе кумыса. Слабо выдержанный кумыс легко опьянял, а каплей кумыса сильной выдержки можно было отравить целое поселение йомудов или даже стойбище жирных текинцев-скотоводов. Но самой большой тайной Шарифа был рецепт изготовления «огненного кумыса».
Мамед-Сапа поджег фитиль и громко восславив Аллаха, бросил бутыль в кусты. В ту же секунду пятиметровый столб огня взметнулся в небо. Из горящего куста раздались истошные вопли и оттуда выскочил обгорелый ишак, на котором сидел дымящийся человек в човдурской национальной одежде, то есть зеленой тюбетейке и красных шароварах.
Тут же две стрелы пробили горло всадника насквозь. Это меткие лучники Эльдар и Тимур сделали свою работу. Но обезумевший ишак продолжал нестись вперед и всей своей массой ударил в щиты обороняющихся Гокленов.
Несколько воинов упали в воду. Эльдар выхватил длинный кривой нож и воткнул его в ухо вражескому скакуну. Ишак напоследок изловчился и лягнул Эльдара копытом в живот, ломая ребра.
- Проклятий сатанинский ишак! Будь, проклят твой ишачий род до седьмого колена.
Тяжелый труп животного застрял на мелководье, а тело човдура медленно уносило течение. Как човдура назовешь, так он и поплывет.
Гоклены измазанные в крови, ишачьем говне и красной речной жиже стали подниматься на берег. Перед ними открылось небольшое пространство поймы ручья, за которым видна была дорога, а за дорогой находилась чайхана, в которой сегодня по сообщению перебежчика собирались враги, чтобы отпраздновать очередной удачный грабеж и беспредел – пожевать кишмиш, покурить гашиша и насладиться молодыми несмелыми ишаками.
Гоклены тихо подошли к дверям, но тут из-за дерева (вера не позволяла човдурам испражняться в доме) вышел человек. Сразу смекнув, в чем дело, он истошно заорал:
- Гуимплены, Гуимплены!!!
Рослый гоклен подскочил к нему и одним ударом дубины вбил врага по пояс в землю, но было уже поздно – в чайхане услышали крики и приготовились к обороне.
Мамед-Сапа поджег фитиль и бросил флакон огненного кумыса в окно чайханы.
Раздались дикие вопли и из всех щелей полезли ишаки и човдуры. Началась бойня. Нескольким ишакам удалось прорвать кольцо оцепления, но и их настигли стрелы.
Пятерым човдурам повезло выпрыгнуть из пылающего духана с оружием, и они мужественно оборонялись - кто мотыгой, кто кухонным ножом, а кто и уздечкой.
Тут на четырех козелках подъехали Йомуды – главенствующий в районе род туркменов-милиционеров.
Привязав козелков к дереву и передернув затворы автоматов, йомуды начали цинично мочить дерущихся.
Через пять минут все было кончено. Тела были брошены в ручей, вещи конфискованы, чайханщик избит и отпущен харкать кровью под чахлым саксаулом… Как говорится: «Кого попало "Йомудами" не назовут».
На Гражданке временно воцарился порядок.
Грязный Муринский ручей продолжал катить свои мутные оранжево-красные сточные воды в реку Оккервиль, которая в свою очередь впадает в Неву, а Нева, как известно в Финский залив…
Понурый чухонец-некрофил сидел на берегу финского залива и размышлял о насущном:
Эх, были времена, прибивало десятками нормальных белых покойников. На выбор, как говорится. А теперь одни ишаки и мерзкие гуимплены. Бляха муха, куда мир катится… Деградация…
