Солнце осветило зимнюю тайгу: легли синие тени от деревьев, засверкали кристалликами кружева веток, еще ярче загорелись рябиновые гроздья. А сама рябина, по крону утонув в сугробе, стояла на краю полянки.
По следам видно, что полянку посетил ночью любитель таежной ягоды – соболь. Уронив несколько замороженных ягод, он умчался вниз, под темный полог леса.
Я остановился, любуясь утренним лесом, смотрю на красавицу-рябину: «Кого же сегодня она будет кормить?».
Первыми прилетели дрозды. Да и кому, как не им, прилетать первыми ведь они рябинники. Дрозды, изредка поглядывая по сторонам, с жадностью утоляли голод.
За дроздами, пересвистываясь, опустилась стайка снегирей. Они кормились неторопливо, то в друг какой-нибудь, проглотив ягоду, сидел, словно в задумчивости, то осматривался, как бы прикидывал: «А будет ли чем питаться на следующий день?».
Чуть позже появилось несколько щуров. Красивые, красно-малинового цвета птицы расселись на нижних ветках. Если снегири поедали ягоды не спеша, то движения щуров были просто ленивы.
Солнце взобралось выше. Укоротились, посветлели тени. Потеплело и запахло пихтовой хвоей.
Последними прилетела стайка гостей из далекой тундры – чечеток. «Чи-чи-чи» - разместились они на самом верху рябины. Повиснув вверх лапками, уцепившись коготками за гроздья, стали расклеивать ягоды, извлекая семена. Сероватые, с продольными пестринами, в красных «шапочках», с ярко-малиновыми грудками чечетки были почти незаметными, слившись с гроздьями.
Щедрая рябина всем раздавала свои плоды.
Вечером, возвращаясь из лесу домой, я снова свернул к рябине . Уже не было на рябине посетителей. Не такой яркой была ее опустевшая крона. Зато влажный снег под рябиной стал уже не белым, а оранжевым от упавших ягод, сока.