Динь-динь.
Звонок в дверь.
Молчание. Тишина. Ни звука.
Еще раз динь-динь.
И снова тишь да гладь.
Динь-динь раздался в третий раз. Быстрее. Звонящий явно очень раздражен.
— Хово это там принесло? — бормотала старушка, появляясь в обшарпанном коридоре из полумрака спальни. — Иду, милый мой, бриллиантовый, иду!
Прошаркала к двери, приникла к «глазку».
— Хто там?
За дверью неразборчиво пробулькали.
— Хто-хто? Шо за сриелтер?
За дверью опять забубнили.
— Ладно, милок, разберемся с тобой сейчас, — старушка ничего не поняла, щелкнула замок и открыла дверь.
Слабому взору старушки явился молодой очкастый человек в коричневых брюках и белой рубашке. Потеснил бабулю, прорвавшись в коридор, поздоровался, пожал руки, непрерывно тараторя:
— Здравия желаю, божий одуванчик, свет очей моих, благородная пожилая дама! Мое имя Толеберген, я сотрудник риэлторской конторы «Счастье в каждый дом». До нас дошли слухи, что вы желаете как можно скорее избавиться от этой избушки на куриных ножках.
Одновременно он цепко схватил собеседницу за локоть, и потащил за собой, осматривать недвижимость.
— Какая же тебе это избушка? — спросила бабушка, подслеповато моргая на джигита из-под старого платка. — Хоромы царские. Две комнаты, кухня, санузел, все, как положено.
Рука обитательницы королевских покоев нырнула в карман шерстяной кофты, вытащила очки. Нацепила на толстый нос. За это время стремительный Толеберген успел обнюхать всю квартиру. Они сделали остановку в гостиной.
— Так-то оно так, — согласился парень. — Да только ремонт здесь давно не делали. Санузел протекает. Пол трещит. Радиаторы протухли. Какая-то ступа здесь с древней метлой валяется. На обоях…
Он поправил очки, вгляделся в стену.
— На обоях то ли кто-то жил, то ли умер. Ужасные пятна.
— Это моя кошечка, она очень неаккуратная, — обрадовалась старушка. — Правда, я ее давно что-то не видела. Черненькая такая, с желтыми глазками, не видал?
Но фауна риэлтора не интересовала. Он посоветовал:
— Поэтому, милая моя, солнышко степное, великомученица, сбавляй цену на свою хату. Если хочешь, чтобы кто-нибудь купил.
— А какая ж цена должна быть? — испугалась владелица жилья. — Ты уж подскажи, добрый молодец. А то я за триста тысяч хотела ее выставить. Приходили тут одни, денег требовали, так я говорю, дешевле трехсот тыщ не отдам, хоть убейте.
Толеберген повернулся к бабуле, прищурился, обнажил кривые зубы в улыбке.
— Триста кусков многовато будет, кареглазая. Это же не дворец в центре Лондона. Нет таких цен сегодня. Ишь, чего захотела, триста штук баксов, вынь тебе да положь.
Старушка замахала тощей рукой.
— Каки-таки баксы, ты с ума сошел? Тенге конечно, наши, родненькие. Не доверяю я долларам, ненадежные они.
У риэлтора глаза полезли на теменную чакру.
— Триста тысяч тенге просишь, драгоценная ты моя? Что же ты сразу не сказала? Это совсем другой разговор.
— Конечно, — кивнула бабуля. — Этого мне за глаза хватит, в родной аул уехать. Буду там с сестрой жить. Недавно завалились тут ко мне. Молодые да ранние, типа тебя. Давай, говорят, плати за…
— Послушай, девушка, — перебил Толеберген. — Ты тут постой в ветхом шушуне, а мне пару звонков надо сделать. Айн момент, никуда не уходи.
И утек в соседнюю комнату. Старушка пожевала губами, поправила платье в черный горошек под кофтой, топнула ножкой, похожей на копытце, пошла включать телевизор.
Молодой человек тем временем ковал горячее железо. Набрал босса, попросил срочно выслушать. И сообщил страстным шепотом:
— Шеф, ты не поверишь. Тут одна старушенция хату хочет скинуть. За триста косарей. Тенге! Ты представляешь? В этом районе такая квартирка минимум на двадцать лямов потянет, я уже смотрел на сайте. За пять сек загоним кому-нибудь.
Начальник пробурчал ценные указания. Толеберген слушал, послушно кивал. Закончил разговор кивком:
— Я все сделаю, шеф. Оформляю на себя для оперативности. Прямо сейчас. Понял. Действую.
Нажал на отбой. Радостно поднял руку, опустил, кому-то показал неприличный жест. Станцевал румбу и ламбаду, напевая веселый мотивчик. Под конец обернулся и наткнулся на тяжелый взгляд бабушки.
— Ты в порядке, милок? — спросила та. — Не перегрелся? Чего пляшешь, как леший на водопое?
— Все отлично, — заверил риэлтор. — Это я так, для разогрева перед сделкой. Тебе повезло, миледи. Есть покупатель. Готов купить.
— Ух ты, — заволновалась хозяйка. — Это ж какая хорошая новость. Как хорошо, что ты заглянул на огонек, спаситель мой.
Толеберген набрал бешеную скорость. Вызвал нотариуса. Объяснил старушке, что пока он оформит квартиру на себя. Вышел из комнаты, пообщался со знакомым из госорганов, чтобы побыстрее зарегистрировать сделку. Довольно потер руки.
Через пару мгновений он держал в руке купчую, оформленную по всем бюрократическим правилам.
Бабушка посмотрела по сторонам, вздохнула. Пересчитала купюры, спрятала подальше в гетры, задрав юбку. Толепбергену показалось, что у нее вместо ног копытца. Он потряс головой, поморщился и спросил:
— Ты еще здесь, небесное создание? Давай собирай манатки, отчаливай побыстрее.
— Милок, может пару деньков здесь побуду? Так все быстро завертелось.
— Не, не, не. Ты что? Я тут располагаться собираюсь. Скоро мебель привезут. Давай, проваливай.
Вызвал для бывшей владелицы такси, помог с вещами, выпроводил из дома. Помахал ручкой на прощание. Причем здеся новая странность приключилась. Как только закрыл дверь за старухой, в подъезде громыхнуло. Пацаны что ли, петардами балуются? Как бы не довели пожилую даму до инфаркта. Он открыл дверь, а старушки и след простыл. Только серой пованивает, будто и вправду чего взорвали.
Покачал головой, подивился. Быстро же старая улизнула. Еще и дорогу попутала, таксист звонил, ругался, что клиентки до сих пор нет.
Вернулся Толепберген в новую недвижимую собственность, радостно вздохнул. Собрался было сесть за ноут, дать объявление о продаже. Как вдруг…
Динь-динь.
Звонок в дверь.
Толеберген затаился. Это снова бабка, наверное. Забыла старые рейтузы или кактус в горшке. Не надо открывать, скоро уйдет.
Снова динь-динь. Еще и забабахали в дверь. Гулко, сильно. Явно не по-старушечьи.
— Кого там принесло, домовой вас раздери? — крикнул новоявленный хозяин квартиры.
— Откройте, это соседи, — ответили из-за двери. Грубый мужской бас. Толеберген посмотрел в глазок. В подъезде стоял здоровый волосатый мужик.
— Не могу, ключей нету.
— Ты мне мозги не парь. Когда за потоп ответите? Я сегодня получил решение суда, вы должны полтора миллиона за ремонт.
— Ничего не знаю, — ответил Толеберген. — Приходите позже.
— У, гнида мерзопакостная, — с ненавистью сказал мужик и пнул дверь. Потопал вниз.
Риэлтор вернулся в комнату. Сел за компьютер. Только кликнул пару раз «мышкой», как снова динь-динь.
Кто там опять?
Посмотрел. Какой-то пожилой дядька стоит в подъезде, ждет. Заметил движение в «глазке», оживился. Застучал в дверь.
— Ты когда долги за коммуналку заплатишь, старая? Ты знаешь, сколько у тебя уже накопилось? Уже скоро на два миллиона потянет. Если до среды не заплатишь, я с ремонтниками приду, воду, газ и свет отключу. Запомни, это не шутки.
У парня пропало желание возвращаться в комнату. Что же это такое? Сговорились они все?
Новый динь-дон. Посмотрел, а там аккуратный молодой человек в костюме. Трясет бумажкой.
— Вы уже третий месяц не оплачиваете кредит! У вас накопилась большая пеня, на пять миллионов! Если не заплатите, мы арестуем квартиру и выселим вас.
Толеберген сполз по стенке на пол. А ведь старушка что-то лепетала насчет людей, требующих деньги. Жаль, не выслушал ее до конца.
Очередной звонок в дверь парень проигнорировал. Обхватил голову руками, закачался из стороны в сторону, как сумасшедший.
— Мы из налоговой, — кричали за дверью. — Немедленно откройте дверь. Ваша квартира конфискована в пользу государства. Вы уже двадцать лет не платите налоги. У вас долг в десять миллионов. Отворите, иначе мы придем с приставом и вышибем замок.
Шум за дверью поднялся фантастический. Вдобавок зазвонил телефон. Толеберген ответил на вызов.
— Милок, ты уж не обессудь, — прошамкал знакомый голос. — Забыла тебе сказать, там все время какие-то люди ходят, деньги требуют. Я нотариуса попросила, чтобы она все долги на нового владельца квартиры перевела. Ты как раз из комнаты вышел, танцевал свой танец. Она и внесла этот пункт в наш договор купли-продажи. Ты уж как-нибудь рассчитайся там с этими людьми, не обижай их. Хорошо?
— Ты чего творишь, мымра подколодная? — заголосил покупатель. — Я этот договор аннулирую, тебя по судам затаскаю. Не имеешь права, по закону все долги на тебе висят!
Старушка довольно хихикнула.
— Ты парень чересчур уж шустрый, как я погляжу. Проучить тебя давно хотела. Не получится у тебя долги списать. Я там хороший заговор навела, порча на крови новорожденного поросенка. Ты уж покрутись, выплати должок, что причитается. Помнишь, ты в прошлом году бабу Айку также обманул, на нее все долги повесил? Вот тебе ответочка пришла, хе-хе!
И отключилась, не дожидаясь ответа.
Парень так взвыл, что снаружи на мгновение затихли. А потом, не обращая внимания на вопли нового владельца, снова заколотили в дверь.
Со двора, довольно улыбаясь, загребая воздух метлой, в ступе, взмыла в небеса старушка, Божий одуванчик.