Специально выкладываю для тех, кто с ностальгией вспоминает социалистические времена.
Я уже старая бабка с длинным советским прошлым, и пыль прожитых лет оседает в моем мозгу, мешая сосредоточиться на насущном.
Хочется всех учить, а вернее поучать и давать непрошенные советы. Вот и сейчас всем советую: ведите смолоду дневники, а то жизнь просачивается сквозь пальцы, как будто ее и не было. Теперь я знаю, чем хороши старые друзья,- они свидетели нашей жизни. А свидетелей всегда берегут.
Как и положено старушке, лучше всего и приятней всего вспоминаются «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой», когда я была еще «девушкой юной» и в компании таких же безбашенных и любопытствующих у жизни девиц отправлялась в каждое студенческое лето на «юга».
Чем хорош был советский период, так это тем, что любой полудурок, даже если он совсем слегка работал в какой-нибудь писчебумажной конторе, мог за зиму скопить достаточное количество денег, чтобы поехать на юг. Я лично в студенческие годы зарабатывала тем, что решала контрольные работы по физике и математике студентам-заочникам из соседствующего с моим домом заочного института.
На «юг» народ в массе своей ездил «дикарем», т.е. на свой страх и риск, хотя страха и риска практически не было никакого. Люди покупали билет, например, на самолет и летели в Симферополь. Если мне память не изменяет, билет на самолет в семидесятые годы стоил 19 рублей, а за контрольную работу по математике за семестр я брала 10 рублей.
Редко у кого были заготовлены адреса приморской дислокации, и народ попроще искал пристанище где-нибудь у местных жителей в сарайчике с удобствами во дворе и с помывкой в общественной бане. Никаких гостевых домов, как сейчас, и в помине не было. «Дикари» жили не только в сарайчиках, но и даже вместе с хозяевами в квартире.
Бронировать номер в гостинице – не, тогда не слышали. Такое при развитом социализме могло прийти в голову только партийной шишке, ну, или командированному. Были еще пансионаты и санатории, но путевки туда невозможно было купить, а только «получить» и то «по блату» в каком-нибудь месткоме.
Все мы были тогда непритязательны и о комфорте имели приблизительное представление. Советский человек был довольно замотан, но чаще всего не работой, господа, нет, а каждодневным стоянием в очередях за любой мелочью, агрессивен и при этом романтичен и наивен, как советский же пионэр.
И вот одним прекрасным днем, прилетев в разгар лета в Симферополь, мы, я и моя приятельница, решили отправиться не в общественно исследованные места, такие как, например, Ялта, а в закрытый в те времена для иностранцев г. Феодосию, начитавшись Грина и наивно полагая, что Феодосия - это и есть волшебный город Зурбаган, где обязательно на каждом углу нас ожидают капитаны Греи. А также хотелось не просто валяться на пляже, но и повысить свой культурный уровень – посетить музей Грина.
Оказалось, что Феодосия – это вовсе не восхитительно цветущая гавань с кораблями, стоящими на рейде, а просто пыльный городишко, который не ждал никаких туристов и никаких парусов, хотя бы и не алых. Все в нем было серо и не обустроено.
В первый же день по прибытии мы сразу пошли на городской пляж, который поразил нас своим пустынным видом. Бесконечное море блистало, солнце обжигало, песок струился под ногами, а люди практически отсутствовали. Ну и хорошо! Ура! Все море наше!
С первого заплыва мы поняли, в чем был подвох. Буквально в двух метрах от берега дно обрывалось в Марианскую впадину. Даже при небольшом прибое можно было нечаянно ребра сломать о кромку этого обрыва. Но так как мы неплохо плавали, нас данная ситуация не испугала.
После пляжа мы решили подкрепиться. Однако, в этом социалистическом Зурбагане мы отыскали только одну единственную захудалую столовую и, на как бы центральной площади, - светоч местного общепита – «Молодежное кафе».
В столовой каждый день предлагалось одно и то же холестериновое меню – вареные яйца и жареная вареная колбаса. Через пару дней такой монодиеты холестерин встал у нас в желудках колом, и на следующее утро нам пришлось отправиться на местный рынок. Там с умным видом мы выбрали некую курицу, самую молодую на наш взгляд. У нашей квартирной хозяйки разжились кастрюлей и разрешением использовать газовый баллон. Эту курицу мы варили весь световой день. Но она не поддавалась и торчала жесткими коленками из кастрюли. Наверное, эта курица при жизни работала почтальоном на дальних подступах к Феодосии. Короче, от обеда удовольствия не получили, а получили от хозяйки нагоняй за израсходованный газ.
Сама судьба толкала нас на поход в «Молодежное кафе». Мы к нему старательно подготовились, для чего согрели у хозяйки ведро воды и помылись во дворе за нашим жилым сарайчиком.
Оказалось, что в «Молодежном кафе» своя монодиета – портвейн «3 семерки» и пирожные «корзинка», и больше ничего не было, кроме нескольких пьяных компаний.
И мы решили, что пока живы, нужно уезжать из этого голодного города, бог с ним, с музеем Грина. И утренним автобусом мы отправились в любимый наш город, изученный нами вдоль и поперек, – детский курорт-здравницу Евпаторию.
В Евпатории мы опять сняли сарайчик на окраине города. В этом же дворе снимали хату еще две девицы из Ленинграда. Одна из этих девиц обладала вызывающей красотой, видной издалека, такая губастая, грудастая, высокая и шумная. Другая - смотрела ей в рот и восторгалась. В общем, компания сложилась ничего себе.
Распорядок дня сложился такой: в десять утра вставали, пили растворимый индийский кофе, на трамвае доезжали до причала, на площади перед которым стоял огромный собор с дивными куполами. Потом на морском трамвайчике двадцать минут добирались до пляжа. Это был своего рода ежедневный аттракцион и удовольствие: свежий йодистый ветер, чайки, море, иногда вдали мелькали дельфины. А вечером на фоне заходящего солнца обедали тут же в столовке на берегу. Почти счастье.
К нашей красотке из Ленинграда, уже не помню, как ее звали, ну пусть будет Наташа, мужики липли, как мухи на липучку. И один раз на этом пляжном кораблике к ней привязался старпом. Для особо грамотных объясняю, что «старпом» - это старший помощник капитана. Благодаря воспаленному желанию этого довольно мелкого и неказистого мужичка нам всем четверым была предложена бесплатная поездка на этом кораблике аж до Севастополя. Я вместе с другими была, конечно, «за», поскольку догадывалась, кто будет за все в ответе.
Но всего не предусмотришь…
Нам велено было прийти на час пораньше до отхода этой теплоходной экскурсии. И стоя на утреннем ветру, мы наблюдали, как матрос по имени Валера со старпомом загружают на борт этого затрепанного кораблика ящики с сухим вином и пакет с чебуреками. Глядя на это изобилие, меня внутри уже продирал некий испуг перед грядущим,
но любопытство пополам с врожденной у советского человека тягой к халяве не давали возможности остаться на берегу.
Нас загрузили на самую верхнюю палубу, где была рубка капитана. Под идейно выдержанные марши советских композиторов наш кораблик отплыл от берега. Внизу на основной палубе колыхалась толпа народа, человек сто отдыхающих с детьми. Но, несмотря на это, на нашей верхней палубе началась самая настоящая пьянка. И капитан, пожилой солидный дядечка с усами, на вид такой интеллигентный, напился самый первый, лег здесь же на лавке, укрылся с головой одеялом и уснул.
Наташа также надралась молниеносно, и ее под белые руки старпом увел куда-то вниз в чрево моторного отсека. Но волноваться было рано – за штурвалом с прямой спиной гордо стоял матрос Валера. И с таким рулевым наша бригантина за пару часов доплюхала до Севастополя.
После Севастополя все отдыхающие опять загрузились на этот кораблик. И, несмотря на то, что из громкоговорителя на причале несколько раз донеслось о штормовом предупреждении, проснувшийся ненадолго капитан не реагировал и скучно смотрел вдаль. Матрос Валера отдал швартовы, я слегка занервничала, но кораблик бодро поскакал с волны на волну. Очень сильно качало, я посмотрела сверху на нижнюю палубу – видно было, что люди с трудом переносят качку. Через час поездки матрос Валера подозвал меня к штурвалу и говорит: сиди здесь, вот так штурвал держи, старайся нос теплохода поперек волны держать. Как покажется собор в Евпатории, буди капитана.
Сначала мне было интересно, но Валера не появлялся, стало страшновато. Когда вдали появились очертания берега, моя приятельница стала будить капитана. Капитан открыл глаза, огляделся и говорит, - «Далеко еще, отвяжитесь». Соборные купола неумолимо приближались, у меня сдали нервы, и я в голос стала кричать на капитана. А он, довольно долго не реагировал , а потом, так не торопясь и зевая, встал к штурвалу, и мы довольно спокойно пришвартовались.
Вот честное слово, не вру. Управляла этим теплоходиком больше часа в шторм 4 балла.
Потом, когда мы с подружкой возвращались домой на самолете, то любая яма и потряхивание в полете давали нам повод нервно хихикать и подшучивать, что летчики, наверное, спать завалились, а за штурвалом стюардесса сидит.
Мне кажется, что сейчас гораздо больше порядка и ответственности на транспорте, да и, вообще, везде, чем в нашей бывшей социалистической жизни. Хотя многие считают, что нет, мол, сейчас всеобщая разруха и разгильдяйство. Но я так не считаю.