Заранее готовили такие места. Кто на сеновале, кто в коровниках устраивал нишу в куче навоза, кто прятался под русскую печь, кто убегал за пределы деревни. Но не у всех получалось убежать. Кого-то ловили, принуждали вступать в отряд. И вот они-то потом и рассказывали руководителю отряда о том, что в деревнях есть детские посты, где мужчины прячутся и как их легко найти. С приходом каждого отряда мужчин в деревнях становилось меньше. Часть мужского населения была в отряде белых, часть в отрядах красных, часть в отрядах бандитов. Приходит, к примеру, отряд красных в деревню, сгоняет народ на площадь, а там только женщины, дети и старики. Некого в отряд забирать и тогда от злости начинали пороть жен. Если пришел красный отряд, пороли жен тех, кто у белых. Пришли белые – пороли жен тех, кто у красных. Если мужчина не женат, то пороли его мать или незамужнюю сетру. Если есть взрослая дочь, то пороли дочь. Что значит пороли? На площади бросали женщину на телегу, задирали ей юбки и били по спине, ягодицам, пояснице, ногам плетью. Обнаженная женщина в деревне начала 20 века – позор. Женщина была готова на суицид. Спасало то, что пороли всех. Хуже было девицам. Вот они то, высеченные отрядом одних, могли вступить в другой отряд и становились либо злыми революционерками, либо злыми борцами с революционерами. Кто высек, против того и шли воевать.
И хоть хутор моих предков был в отдалении от деревни Лесная Васильевка, но и до него добрались и мой прадед Алексей под угрозой расстрела вступил в отряд Красной Армии. И провоевал он там два года. За это время к ним тоже наведывались, но один раз. Все таки, один дом в стороне от дороги, да, наверное, знали, что на хуторе только дед остался с женщинами и детьми. Но как-то раз, когда прадед уже был в Красной армии, заглянули. Дело было летом, и моя прабабушка Василиса вместе со свекровью окучивали картофель на поле рядом с домом. Старший ребенок Василисы сын Михаил прибежал на поле с известием, что к ним кто-то прискакал с винтовками. Обе женщины легли между рядами картофельных кустов – спрятались. И тут до них доходит, что дома в люльке осталась маленькая девочка, родившаяся в мае 1917 года. И ей на тот момент было месяца два. Конечно, Василиса собралась бежать через поле к дому, но свекровь, хоть и не любила сноху, одернула ее, не дала ей бежать, сказала, она молодая, мало ли что с ней сделают. И побежала сама. И прибежала вовремя. Прискакавшие мужчины уже обошли все постройки и были в доме. Один из них был жителем Лесной Васильевки, воевавший в отряде белых, другого моя прапрабабушка не знала. И он, не местный, собирался заколоть мою бабушку Александру, двух месяцев от роду штыком от винтовки. Прапрабабушка Агафья, наверное, была не робкого десятка или стала такой от страха, но она закрыла собой люльку и пригрозила знакомому, что если убьют ребенка ее сына Алексея, то он, Алексей, убьет детей односельчанина. Был ли дальше диалог, и если был то какой, не знаю, но односельчанин увел того, кто был готов воткнуть штык в тельце беззащитного малыша.