Начало Предыдущая часть
—Держись, Галюнь, крепись. Тебе о малыше думать надо, — Вера как могла успокаивала Галину.
— Может, пока не поздно, аборт сделать? — вдруг сказала весь день молчавшая Галя.
Рита бросила недомытую тарелку и подлетела к подруге:
— Ты с ума сошла?! Ты вообще понимаешь, что говоришь?
—Да в этом малыше весь смысл жизни! — Вера вскочила и нервно ходила по кухне. — Это подарок, который тебе оставил Ваня. Ты совсем что ли дура?
— А что я буду делать одна?! — Галя подняла глаза на подруг. — Я не справлюсь!
— Как одна-то? А мы на что? — удивилась Вера.
— Я, ведь, Аглаю как-то подняла? Ты же училась тогда, не помнишь этого, я тоже думала, что не справлюсь, мне было всего 18. Мама умерла, Сашка, Сергей пропал без вести. И то я в панику не впадала.
— Галя, даже не думай! Если бы не операция, я бы с удовольствием сейчас родила маленького. Дети выросли, знаешь, как порой одиноко?
— У тебя же Миша есть, как одиноко-то?
— Да так! Не хватает детского гомона, мальчишеских перепалок, дочерних секретиков. Я вообще от тебя такого не ожидала, — Вера в сердцах сорвала с себя черную косынку.
—Игорь, подай тарелки, я унесу, — пока в кухне шел разговор подруг, Снежана собирала грязную посуду в комнате, где был накрыт поминальный стол.
— А она... ничего так... Замужем? - проводил женщину взглядом Руслан.
— Кто, Снежана? В разводе, — на автомате ответил Игорь.
— Занятно, — Руслан приподнял бровь.
— Э! Ты это прекрати, — опомнился Игорь. — Подруги моей жены — это святое! Обидишь кого, не посмотрю, что ты друг, вмиг пятак начищу!
— Ух, ты! Защитник какой. Почему ты думаешь, что обижу? Может, я с серьёзными намерениями...
— Ага, с серьёзными. Труба позовёт, так тебя тут и видели.
— Нет, Гоша, я навоевался. Надоела кочевая жизнь, хочется осесть уже. Я уволился, ведь. Посмотрел на ваши счастливые лица и сразу решил написать рапорт. Думал, закончу все дела, соберёмся втроём и порешаем, чем мне заняться на гражданке. А тут вот что... Как же так? Ведь вот же, на дне рождении, Ванёк такой весёлый был, не похож на больного! Что случилось-то?
На стене мирно тикали часы, отсчитывая минуты, пока Игорь собирался с мыслями.
— Я заметил, что он часто за грудь держится. Предложил лечь на обследование. Но ты же знаешь Ваню? Знал... Упертый, блин. "Пока, — говорит, — вопрос не решу— не лягу". Позвонил мне, мы в Сочи как раз были, сказал, что напал на след. Мы сорвались. Приезжаем, а он уже все... —Игорь сглотнул, ком в горле мешал говорить. — Галя пришла домой, а он в ванной лежит, остыл уже. Как она только ребёнка не потеряла от такого стресса?
—Я уж понял, что Галина — сильная женщина. Думаю, справится. А что за дела у вас с Иваном были? На чей след он напал?
—Начну издалека. У Риты есть дочь. Мы встретились, когда Аглае было 7 или 8, не помню сейчас. Рита родила её в 18 лет, отец ребёнка тогда пропал без вести. Это длинная история, потом как-нибудь расскажу. Аглая больна. Ей нужен донор костного мозга.
— Я могу, если надо, — встрепенулся Руслан.
— В том-то и дело, что донором может стать только отец. Или их с Ритой совместный ребёнок. Об этом я даже думать не хочу.
— И что отец, его так и не нашли, он погиб или что?
— Живой. Но сбежал в свое время. Это уже другая история.
— И Ваня напал на его след?
— Да. Только мне сказать толком ничего не успел. Вроде, что-то про Америку намекал.
— Может Галина что знает?
—Нет. Она лежала на сохранении, пока мы на море были. Ничего ей Ваня не рассказывал, — с горечью сказал Игорь.
Рита присела на корточки возле Гали.
— Галь, как же нам узнать, что про Сергея "накопал" Иван? Неужели он ничего не говорил тебе?
— Нет, Рит, ничего. Да я же в больнице лежала. Что там расскажешь? Придёт на минутку, фрукты принесёт, да убегает.
— Может в компьютере что осталось? — Рита с надеждой смотрела снизу вверх.
— Я пароль не знаю. Время надо, чтобы взломать.
— Ну, ты же попробуешь, правда? — Рита и Вера смотрели на Галю умоляюще. Только Снежана отвернулась, закусив губу.
— Конечно, девочки, я попытаюсь. Спасибо вам за помощь. Дальше я все сама уберу. Не обижайтесь, но я хочу побыть одна.
Рита тихонько приоткрыла дверь в комнату дочери. Аглая спала, придерживая рукой тетрадь. На шее сверкнул в свете ночника кулончик в виде ключика. Рита давно отдала его Глаше. Хоть что-то должно же было ей достаться от родного отца...
"Опять стихи писала", — глаза зацепились за строчки. Рита осторожно вытащила тетрадку, укрыла дочку и вышла.
«Ничто не вечно под луной, ничто не вечно.
Жизнь быстротечна, к сожаленью, быстротечна.
Стекают капельки дождя в мою ладошку.
А мне так хочется пожить еще немножко!
Услышать пенье птиц, смотреть на звезды.
Увидеть Эйфелеву башню, в поле роздымь.
Бороться с сильным штормом в океане.
Поплакать чуточку, слегка прижавшись к маме.
Испить до дна любви взаимной чашу.
Сварить по солнечному утру внуку кашу.
Промокнуть под дождем грибной порою.
Еще чуть-чуть побыть вдвоем с тобою.
Быть может, будет жизнь моя короче.
Но видит Бог, я не стремилась к ночи!
Я жизнь люблю!!! Я жить хочу до боли…
Всегда будь счастлив – это моя воля.»
Капли слез, попадая на страницы, разбивались на тысячи брызг. Рите хотелось выть от боли за свое дитя. Но она боялась разбудить домочадцев, поэтому только раскачивалась на стуле, прижимая к себе тетрадь дочери и тихо плакала, крепко сжимая зубы.
"Почему так несправедливо, почему именно моя Аглая-запятая"?