Проснулся Колька рано. Всё-таки неудобно спать на голой земле, да и зябко. Сказочные человечки почему-то разошлись по домам. Наверное, им тоже было неудобно спать под открытым небом. Да и в воздухе пахнет чем-то неприятным, как-будто кто-то варил грибы с кислыми огурцами в болотной воде, а из избушки бабы Яги валил густой зелёный дым. В животе противно заурчало, ведь Колька с утра ничего не ел, а здесь, как ни крути, определенно готовится что-то съестное, пускай и невкусное. Но драконий голод этого не понимал, и Кольке казалось, что он готов съесть даже девчачью кашу из песка с камнями и одуванчиками, которую каждый день, сидя в песочнице, «варит» соседка Сонька.
Дракон поднялся, стряхнул с зелёного бока налипшие листья, и крадучись подошёл к избушке. Здесь запах был ещё хуже и едкий дым щипал глаза, но зато в окошко можно было разглядеть большой котёл, кипящий на огне, на столе миску вареной картошки с укропом, а рядом бабу Ягу, засовывающую того самого человечка похожего на царя в костюм КРБ5.
— Э, — завыл Колька, — это как это называется? Значит ты и не колобок совсем? Но я же видел, как тебя Кикимора из печки доставала!
— А ну цыц! Росшумелси. — Баба Яга стукнула поварёшкой по столу и погрозила Кольке пальцем. — Эдак ты мне всех сказочных жителей раньше сроку разбудишь. А невыспатые они того, сказки путають, а мне потом за их хлупастями убирать, да всё на свои места, обратно, возвращать.
Дракон покраснел и спросил уже шопотом:
— Но из печки-то почему? Это что, фокус такой сказочный?
— Фокус, крокус... Врата это волшебныя. С ними можно из одной сказки в другую перходить, но только в специяльном костюме. Сейчас вот Степана Иваныча в горные сказки отправляю, может там что-то про огонь-траву слыхивали, может там её видывали. А ты пока покушай, вона картошечна на столе стоить.
— А как же я в избушку зайду, если она вон какая маленькая, а я вот какой большой!
— Да никак. Ты, касатик, просунь голову в окошко, да и покушай немножко, тебе сейчас голодным быть никак нельзя.
— Это почему же? — Спросил Колька, цепляясь драконьими ушами за занавески, и наблюдая, как баба Яга того самого Степана Иваныча на лопате в печь сажает. Жутковатое зрелище.
— Потому, касатик, что слишком быстро ты в дракона превращаешьси, кричишь много и злишьси, а с голоду еще громче и злее будешь, раскричишьси и, не ровён час, навсегда в дракона оборотишьси. Понял?
— Понял. — Прошептал Колька и, как мог, вытянул шею. — Пододвиньте мне, пожалуйста, картошечку и вон то, пахучее, в котелке.
КРБ5, со Степаном Иванычем внутри, вернулся очень быстро. Колька даже не успел доесть хвойный суп с грибами и березовыми почками, который, не смотря на жуткий запах, оказался очень вкусным. Наверное, потому что сказочный, а в сказках почти наверняка всё вкусно и сытно, даже такой большой дракон как он наелся таким маленьким котелком. Ну точно – сказочный!
Выпрыгнув из круглого костюма, Степан Иваныч сообщил радостную новость:
— Есть! Нашёл! На скале трёхгорбой она живёт. Только, говорят, теперь еще сильнее заколдована, так сильно, что сама с места на место перебегает и никому в руки не даётся. Так что, мальчик Коля, сложно тебе будет. Теперь тебе её не только найти, но и перехитрить нужно будет!
— А как же я её перехитрю? Что нельзя просто сорвать? Она же всё равно трава, хоть и волшебная.
— Э, нет касатик, в сказке так не бываеть. — Улыбнулась Баба Яга и погладила Кольку по зелёной морде. — В сказке нужно все сказочные препятствия преодолеть. У тебя вот хитрость на пути встала, небось и сам хитришь частенько?
Колька стыдливо опустил глаза.
— Бывает…
— Ну, не расстраивайси поперёд времени, хитрость да смекалка часто добру служать, главное ими зла никому не делать. А у тебя, касатик, душа добрая.
— Но я же сам, вон в ведре видел, какой я… Разве же это добрый? Людей вон на улицах пугал, маму с папой…
— Но ты ж это не со зла, так, по глупости.
— Эх, — снова вздохнул Колька и выдохнул облако белого пара, — по глупости. Но теперь я точно знаю, что больше так не буду! Мне бы только огонь-траву найти.
— Не переживай, дружочек, — зевнул Степен Иваныч, уже устроившийся на широкой лавке, возле печки, — сейчас вот посплю часок-другой и отыщем.
— Так ты со мной, КРБ? Можно я всё-таки буду так тебя называть?
— Конечно можно. И конечно с тобой. Да и куда ты без меня? А пока спи…
И Кольку как будто что-то выключило, хотя он точно помнил, что выключателя у него нигде не было, носам рраз! И шлёпнулся спящим на землю, обняв избушку за ногу. А потом, потом ему план приснился, как огонь-траву перехитрить.
С первыми лучами утреннего солнца Колька и КРБ уже парили над землёй, летя к трёхгорбой скале. Ну как летя… Колька со всей своей драконьей силы размахивал крыльями и взлетал ввысь, но потом непременно падал вниз и отталкивался от земли всеми четырьмя драконьими лапами. Так что он не летел, а скорее прыгал, как огромная крылатая лягушка. Но, прыгал довольно быстро, так быстро, что еле-еле успел остановиться у подножия скалы и не удариться об неё носом.
— Ну, что скажешь, КРБ, куда нам дальше?
— Я бы хотел сказать, что теперь мы просто взлетим на вершину, но с таким «пилотом» как ты, я лететь отказываюсь!
Степан Иваныч всеми силами пытался удержать на месте закружившуюся вдруг голову, но так и не смог. Голова упорно кружилась и тянула сказочного человечка за собой.
— О, и угораздило же меня на такую неправильную лошадь сесть… Не дракон, а недоразумение какое-то.
— Можно подумать, ты на драконах тут часто летаешь, колобок недожаренный. — Обиженно пробормотал Колька, разглядывая огромные серые камни и струящийся по ним тоненький ручеёк. — Пить хочешь?
— Если за водой никуда лететь не надо, то не откажусь.
— Могу тебя на ладошке донести, если ты конечно хочешь.
КРБ встал на свои тонкие маленькие ножки и снова шлёпнулся в траву.
— Эх, была-не была, неси!
Плавно плыть по воздуху в тёплой драконьей ладони оказалось намного лучше, чем прыгать на его огромной спине, а еще лучше было напиться свежайшей горной воды и умыться. А умываться Степан Иваныч очень любил и делал это весьма обстоятельно. Сперва он протирал глазки мокрыми пальцами, потом растирал ладошками щёчки, лоб, носик, шею и только потом набирал полные ладошки холодной воды, и, зажмурившись, плескал её себе в лицо со звонким «Ах!». И вот, когда он уже был совсем готов сделать это самое «Ах!», рядом появилась огромная драконья голова, пускающая тонкую струйку дыма.
— Цццццц…. Смотри, КРБ, вон там, возле самой воды, это кто?
Степан Иваныч, явно без удовольствия, выплеснул на себя воду, повернулся, и так же шёпотом ответил:
— Это она.
— Точно?
— Точно!
— Какая-то она странная…
— А ты не странный? Тебе русским языком говорят, что это она, а ты, вместо того, чтобы хитрость придумывать, глупые вопросы задаешь.
Колька на секундочку задумался. Да и было от чего задуматься, он-то во сне целый план видел, как подкрадется сзади к огонь-траве, запустит в небо воздушного змея из веток и листьев лопуха, и пока этот куст волшебного подорожника будет змея рассматривать, он его и сцапает! А тут… Тут, на куче маленьких камешков, уселась целая кустища, или это вообще не куст травы, а травяной человечек, ростом чуть больше Степана Иваныча. Вместо рук у него большие подорожниковые листья, на которые он, а вернее она, задумчиво опёрла тонкую длинную голову с острым носом посередине и пышным синим бантом на макушке. А вот ноги были самые обыкновенные, только зеленые и очень длинные.
Огонь-трава болтала ногами, чуть-чуть дотрагиваясь до воды и нараспев гадала:
— Убежать – не убежать?
Колдовать – не колдовать?
Встать тихонько и уйти,
Или с криком убегти?
И тут у Кольки вырвалось:
— Неправильно ты поёшь, нет такого слова «убегти», только убежать есть.
— Тебе надо, ты и убегай, а мне и здесь не плохо сидётся и поётся. И пока сама не захотю – м места не сдвинусь.
— Ну и не двигайся, мне-то что. — Фыркнул Колька и посадил КРБ на землю. — Видал какая, как ты прям, тоже слова неправильно знает. Это у вас здесь болезнь такая сказочная?
— Сам ты болезнь! Я же просто, чтоб в рифму!
— В рифму? — Огонь-трава пододвинулась поближе и развесила неизвестно откуда взявшиеся уши. — Вы что же, стихи сочиняете?
— И стихи, и песни. Хочешь спою?
— Хочу! — Обрадовалась огонь-трава. — Мне уже много лет никто не пел, особенно колыбельные.
— Ну, колыбельную, так колыбельную. Слушай. И Степан Иваныч бодро запел:
— У меня большие уши,
Ими я умею слушать
Песню колыбельную,
Спящую, бездельную!
У меня большие ноги,
Ими ходю по дороге,
С песней колыбельною,
Лежачею, постельною.
У меня большущий нос,
Он к подушке сам прирос,
Под песню колыбельную,
Сонную, бездельную!
Песня Кольке совсем не понравилась, но огонь-трава была в восторге! Даже приплясывать начала.
— Какая же это колыбельная, если под неё не засыпают, а танцы танцуют? Это скорее утренняя зарядочная. — Пробухтел Колька.
— Самая чтонинаесть сказочная! — Рассмеялась в ответ огонь-трава. — Это только в не сказочном мире под колыбельные и сказки дети засыпают, а у нас всё совсем наоборот, здесь под колыбельную пляски развеселые устраивают, а под марш военный спать укладываются.
— Неправильная у вас какая-то сказка... Непонятная. Вот дома всё ясно, понятно, а здесь... Колобок это костюм, трава волшебная это девочка, баба Яга добрая какая-то. Наверное и Бетмен в дупле живёт, вместо белочки.
— Ух ты! — Захлопала в ладоши огонь-трава. — А что это за Пэтмен? Зверь какой-то заморский диковинный? Я такого ещё не видела. Покажешь? Ну пожалуйста…
Колька уже хотел было сказать, что Бэтмен это никакой и не зверь диковинный, а просто сказочный персонаж иностранный и ни в каком дупле такие не водятся, но тут вдруг вспомнил. Вспомнил, что огонь-траву можно только хитростью поймать и решил схитрить.
— Конечно покажу! — Улыбнулся он хищной драконьей улыбкой, оскалив огромные зубы. — Залезай ко мне на ладошку и я отнесу тебя прямо к тому самому дуплу, где этих Бэтменов целая семья живёт! И мама Бэтмен, и папа Бэтмен, и семеро маленьких Бэтменят.
— Вот это да! Я еще и на драконе полечу? Какая прелесть! Подавай скорее сюда свою ладошку.
Огонь-трава восторженно запрыгала на одной ножке, протянула к дракону ручки-листики, и почему-то вдруг стала очень похожа на Ирку из соседнего подъезда, ну просто девчонка-девчонка! Разве может он её… Уф, даже подумать страшно.
У дракона Кольки опустились руки. И в глазах как-то сразу защипало, как будто вот-вот расплачется, но плакать Колька не стал. Он набрал полную грудь воздуха и с шумом выдохнул:
— Нет. Прости меня, огонь-трава, но не хочу я ни хитрить, ни обманывать. Нет там никаких Бэтменов и Бэтменят, я просто тебя поймать хотел, понимаешь, лекарство мне нужно от драконьего горла. Кикимора сказала, что только ты мне и поможешь, а Степан Иваныч сказал, что тебя можно только хитростью поймать, вот я про Бэтменов и придумал…
— И что же теперь? – Огонь-трава скрестила руки на груди и прищурилась.
— А теперь я так и останусь драконом. И жить буду здесь у вас, в сказке. Вон, хоть на той горе, драконы же в горах живут, в пещерах. И буду я самым добрым и тихим драконом, я же уже знаю как страшно и некрасиво выглядел со стороны, когда был ещё мальчиком.
— И что же ты такого делал?
— Кричал много, шумел, сюрпризы глупые устраивал, пугал маму, папу, соседей… Значит и поделом мне, что в дракона превратился. Только вот маму с папой жалко, да и бабушка по мне скучать будет.
— А если не будет? — Огонь-трава забралась повыше и посмотрела Кольке в глаза.
— Будет конечно! Она меня знаешь, как любит? Прям как я клубнику и булочки, даже ещё больше!
— Ну тогда мы не будем огорчать твою бабушку и ты снова станешь мальчиком.
Колька даже закрыл свой большой драконий рот ладошками и прорычал:
— Нет уж, я тебя есть ни за что не буду!
— И не надо! — Рассмеялась огонь-трава звонким весёлым смехом. — Есть нужно не меня, а то, чем я тебя одарю, если увижу тебя с лучшей стороны, а я уже увидела. Ведь ты смог увидеть себя со стороны, признать своё плохое поведение, решиться его исправить, и не стал хитрить и обманывать, чтобы что-то получить. А значит, ты уже начал становиться лучше!
— Так значит, это была просто проверка, самое настоящее сказочное испытание?
— Самое настоящее. И ты его выдержал, как настоящий сказочный богатырь. И вот тебе мой первый подарок.
Огонь-трава сложила ладошки лодочкой, зачерпнула ключевой воды и сильно-сильно подула. Так сильно, что в ладошках целый водоворот образовался, сперва маленький, а потом всё больше и больше, пока не стал таким огромным, что поймал и закрутил дракона Кольку, как будто на карусели, а потом аккуратно поставил на траву, но уже мальчика.
Колька даже ущипнул себя за руку, чтобы снова убедиться что это не сон.
— Урааа! Спасибо! Я теперь снова я!
— Ты прав, ты теперь снова ты, и тебе пора возвращаться домой. А Степан Иваныч тебя проводит.
— А я ещё смогу вернуться?
— Зачем?
— Поиграть с маленькими сказочными человечками, полазить с тобой по скалам, может быть, найти дупло для Бэтмена, если он вдруг прилетит в гости.
— Сможешь, но только не по-настоящему, а понарошку. Ты можешь всё это себе придумать и, может быть, прочитать об этом в книжке. А сейчас тебе пора.
Огонь-трава помахала на прощанье рукой-листиком и исчезла, а на том самом месте, где она только что стояла, появилась тёмная пещера, та самая, через которую Колька с КРБ в сказку попали.
— Ну что, пойдём что-ли? — Степан Иваныч, улыбаясь, протянул Кольке руку.
— Пойдём! Хочу поскорее маме сюрприз сделать.
— Как, опять сюрприз?
— Ага! Только теперь хороший - она придёт домой и увидит, что я исправился.
