Эта крепость, заложенная лично Петром Великим, должна была защищать новую столицу от шведов, но военную свою обязанность ей выполнять не пришлось – лишь однажды шведский флот совершил набег, но был с потерями отбит (пехота на лодках взяла один из кораблей на абордаж, остальные ушли).
А вот в качестве государевой темницы» крепость стала известна сразу: завершили строительство в 1740 году, но уже в 1718 сюда был заключён сын Петра Алексей, и его судьба стала первой тайной Петропавловки. Алексей приговорили к смерти, но казнь не состоялась – узник был мёртв. У историков несколько версий: то ли Пётр приказал умертвить сына, чтобы не позорить наследника публичной казнью, то ли не выдержал Алексей «допросов с пристрастием»…
Другая узница, печально известная княжна Тараканова, объявившая себя дочерью Елизаветы и внучкой Петра, а значит, прямой наследницей престола, тоже окончила свои дни в каземате Петропавловской крепости. Её обманом заманили в Россию, отправили в камеру, да ещё по личному распоряжению злопамятной Екатерины в камере день и ночь находился пост охраны, хотя бедная узница умоляла убрать от неё мужчин! И умерла она не в наводнение, как изображает известная картина – у неё от плохих условий и скверного питания обострилась чахотка.
При Павле по доносам в крепость попали адмирал Чичагов и атаман донского казачества Платов, правда, их вскоре освободили, а Платову Павел даже доверил свой секретный план и отправил с казаками завоёвывать Индию!
Провели несколько месяцев под следствием в крепости декабристы. Сейчас на их поведение (а многие просили прощения у Николая, каялись, откровенно рассказывали о замыслах и друзьях) многие смотрят как на слабость, даже трусость, но ведь это были дворяне, которые не желали ловчить, выискивать возможности избежать наказания – это было с их точки зрения просто недостойно, неприлично. И, кроме того, школа приучила видеть в них революционеров, героев-борцов, а они (как и всё общество тех лет) ощущали себя нарушителями правил чести: они подняли руку не царя, помазанника божьего, нарушили присягу, запятнали офицерскую честь! Именно поэтому они отвечали на все вопросы царя и следствия, «выдавали» секреты заговора.
И здесь же, на одном из укреплений Петропавловской крепости, казнили пятерых заговорщиков, и это ещё одна тайна крепости: почему лопнули верёвки во время казни? И что чувствовали несчастные, упавшие с виселицы на помост, пока адъютант скакал в Зимний дворец, чтобы сообщить царю ужасную весть и получить не менее ужасный приказ: «Вешать снова!»
Пожалуй, самым невероятным узником был Сергей Нечаев, создавший тайную организацию «Народная расправа». Этот невероятно решительный, волевой авантюрист решил сплотить своих сторонников пролитой кровью и объявил одного из группы, студента Иванова, доносчиком, приговорил его к смерти, и вся группа «р-р-р-революционеров» исковыряла несчастного ножом. Группа была арестована, сам Нечаев бежал за границу, но был возвращён, получив на суде 20 лет. Но Александр приказал: «Навсегда в крепость!» А дальше случилось невероятное: Нечаев сумел перетянуть на свою сторону надзирателей, убедил, что они должны ему помогать – он посылал письма членам новой террористической группы «Народная воля», ему готовили побег, но кто-то из охраны вышел из повиновения Нечаеву (утверждают даже, что он владел тайной гипнотического воздействия на людей) и сообщил о готовящемся побеге. Всю охрану арестовали, а Нечаеву создали такие условия, что он умер через полгода.
А вот Н.Г. Чернышевский, отправленный в крепость за создание антиправительственной организации и подготовку листовок для солдат и крестьян, заключение провёл с комфортом: жена носила ему обеды из ресторана, он получил книги и письменные принадлежности, более того, именно в крепости он написал роман «Что делать?», который удалось вынести из тюрьмы и даже напечатать.
В период расцвета террористических выступлений «Народной воли» в семидесятые годы 19 века в крепости один из бастионов, Трубецкой, превратили в особую тюрьму.
Предельно жёсткую для заключённых. Могильная тишина, не слышны даже шаги надзирателей – они ходят в войлочной обуви, каждые 5 минут заглядывая в камеру в глазок, запрещали переписку и свидания, скудная мебель была привинчена, мужчинам не разрешали курение – такой режим приводил к изменениям в психике: «Могильная тишина и полное отсутствие впечатлений… от одиночества и молчания я стал забывать слова… нервы расстраивались, некоторые доходили до галлюцинаций…»
Крепость перестала быть тюрьмой в 1918 году, но после Кронштадтского восстания десятки арестантов снова заполнили камеры, тогда же начались расстрелы.
Петропавловка началась смертью и смертью закончилась. Сейчас это музей.