На днях занятие в мой Клуб пришла девушка, которую я некоторое время не видела. И я удивилась тому, как изменилось ее «звучание».
Несколько месяцев назад голосок у неё был совсем детский, говорила как будто оглядываясь, как будто пришёптывая. Так говорят люди, которые сомневаются «А мне можно сказать? А я то говорю? А никто не отругает?»
Сейчас же я говорила со взрослой женщиной. Которая знает, что зачем и кому она хочет сказать. Как будто дерево корнями вросло в землю и его уже не сдвинуть с места. И во всем образе это сразу же проявляется – голос, взгляд, интонации, мимика, сама речь.
Я спросила – что произошло, с чего такие изменения? Она ответила, что последние несколько месяцев сильно болеет и некоторое время провела на своём персональном дне. И там, на этом дне, в какой-то момент решила: никто не может помочь, вытащить, спасти. Или ты сама решаешь отталкиваться и плыть наверх, или остаёшься там.
И она произнесла фразу, которую часто произносят люди, пережившие потрясения:
«Сейчас я намного более счастлива, чем тогда, до болезни. У меня вообще ощущение, что у меня появилась – Я».
Я слушала ее и параллельно в моей голове пролистывались моменты моего дна и того, как я всплывала, и как я чувствовала себя после этого опыта.
Жизнь устроила наше взросление и настоящее обретение себя и своего Я – жестоко.
Чтобы вырасти, чтобы окрепнуть, повзрослеть, стать глубже и духовно богаче, чтобы скинуть с себя лягушачью кожу и стать собой, нам нужно пройти через боль, ужас, утраты, болезни, кризисы. Пережить собственное дно – «околосмертный опыт», потом собрать остатки сил и рвануть (а на самом деле ползти, скуля и зализывая раны) на свой новый уровень.
Мне очень хочется по-детски воздевать руки к нему и обиженным голоском взывать куда-то ТУДА: «Не, ну нельзя как-то помягче?! Почему через такой пиздец-то?!»
Знаю, какой будет ответ.
Нельзя.
Виноделы говорят, что для того, чтобы вино получилось достойным, лоза должна страдать.
Видимо и наш Винодел тоже так решил.