Первый советский серийный средний танк Т-28 был разработан ещё в 1932 году.
До этого, вообще, советские танки создавались, в основном, на базе закупленных на Западе образцов, например, лёгкий танк Т-26 — на базе английского танка фирмы «Викерс», серия лёгких колёсно-гусеничных танков БТ — по патенту американского инженера Кристи.
И этот «первый блин» отечественной конструкторской школы танкостроения оказался далеко не комом. Эти танки хорошо зарекомендовали себя в глубоком снегу и на сильных морозах финской войны. Хотя при прорыве линии Маннергейма, напичканной противотанковой артиллерией, и встал вопрос усиления их бронирования. Что и было выполнено с помощью приваренных на заводе дополнительных броневых экранов.
Танк был трёхбашенный: главная башня с 76 миллиметровым орудием и двумя пулемётами и две чисто пулемётные башенки перед ней. Всего было четыре танковых пулемёта Дегтярёва калибра 7,62 миллиметра. Перед войной большинство танков Т-28 были перевооружены новой более длинноствольной пушкой с повышенной бронепробиваемостью.
Бронирование, без учёта дополнительных бронеэкранов, было противопульное: лобовая броня — 30 миллиметров, а бортовая — 20 миллиметров.
Двигатель был карбюраторный мощностью 450 лошадиных сил. Он обеспечивал скорость по шоссе — 42 километра в час, а по пересечённой местности — 25 километров в час.
Экипаж танка был 6 человек.
Размещение двух пулемётов в отдельных башенках мне кажется довольно интересным решением - это позволяло, например, при преодолении траншеи простреливать её вдоль в обе стороны.
В таком виде и встретил Т-28 нападение гитлеровской Германии на СССР в 1941 году и оказался лучше, чем все тогдашние танки противника. И он то вместе с другими типами советских танков, среди которых уже были новейшие Т-34 и КВ, принял на себя первый натиск врага.
Большинство потерь танков этой модели было не боевыми, а по причине технической неисправности, когда экипажи сами были вынуждены их взрывать или поджигать, чтобы они не достались врагу.
Но в истории Великой Отечественной войны есть поразительный эпизод, когда сборный экипаж из случайных людей совершил отчаянный рейд по тылам наступающей германской армии именно на Т-28.
На 12 день войны у реки Березины при вражеском авианалёте Т-28, шедший в колонне отступающих частей, получил повреждение двигателя, но опытный механик-водитель старший сержант Дмитрий Малько не бросил свою боевую машину и остался её ремонтировать. Когда наконец то ему удалось запустить двигатель, к танку подошёл майор танковых войск Васечкин и четыре курсанта из артиллерийского училища: Александр Рачицкий, Николай Педан, Федор Наумов, а также парень по имени Сергей, фамилию которого никто не запомнил.
Посоветовавшись, они сообща решили, что пойдут на соединение с ушедшей на восток Красной Армией через уже захваченный врагами Минск. Для этого потребовалось пополнить боезапас, что они и сделали на брошенном при отступлении складе.
Немцы тогда собирали трофейную технику и им в голову прийти не могло, что в танке, спокойное едущем по мосту через Свислочь, сидит русский экипаж. И поэтому, для них стало полной неожиданностью, когда он начал давить гусеницами и расстреливать колонну их мотоциклистов у городского рынка. Та же судьба ожидала и пару грузовиков в компании бронетранспортёра и это не считая попавших под раздачу солдат. Особенно урожайным оказалось посещение городского парка, где у немцев был оборудован военный лагерь — свежий воздух в тот раз не пошёл им на пользу.
Всего за то рейд немцы потеряли порядка 10 танков и броневиков, три артиллерийских батареи, 14 армейских грузовиков и около четырёх сотен военнослужащих.
Поколесив по улицам, экипаж расстрелял почти весь боезапас и, для полного счастья, уничтожил, пытавшуюся остановить их, противотанковую пушку вместе с её расчётом.
Они уже почти вырвались из города, когда их обстреляла целая противотанковая батарея и подожгла танк. Александр Рачицкий и Сергей погибли в танке. Майор Васечкин был убит после того как покинул горящий танк. Курсант Николай Педан попал в плен, который ему удалось пережить. Курсанта Фёдора Наумова спрятали жители Минска и помогли ему уйти к партизанам. Старший сержант Малько выбрался из Минска и присоединился к группе отступающих. До конца войны он был танкистом, 16 раз горел в танке, закончил войну офицером — заместителем командира танковой роты в Восточной Пруссии.
3 июля 1944 года — ровно через три года после своего героического рейда он попал в Минск и нашёл остов своего сгоревшего танка на месте его последнего боя. Не понятно, почему бережливые немцы не отправили его в переплавку — времени для этого было у них достаточно. Может быть суеверный ужас перед отчаянной русской отвагой им помешал?
А изумляться и с трудом верить в такое чудо было вполне естественно.
Рассказу танкиста Малько командование сразу не поверило и переданным американцами в 1945 году показаниям военнопленного майора Халле об этом случае — тоже. И только когда Николай Педан в 1966 году всё подтвердил Дмитрий Малько получил за минский рейд орден Отечественной войны первой степени.