Стою и смотрю в окно. Оно у меня панорамное, большое. За окном уверенно идет дождь. Второй, третий день, четвертый… Думаю: — А вдруг это навсегда? Может он никогда не закончится, и кто-то из тех, что недавно родились и сухого не видели, может решить, что дождь был, есть и будет всегда… Сегодня, полистал про погоду в мире. Везде: вулканы, цунами и ураганы, готовые смести целые государства и разметать их народы по свету, как белые парашютики осенних одуванчиков! И у нас, на Руси, погода тоже начинает старательно портится…
Какие в такую тоску могут быть желания и помыслы у честного русского человека? Конечно, помочь кому-нибудь. Помочь, даже если придется для этого замочить соседа… На Руси, даже сам сосед это поймет, простит и с сочувствием скажет: — Значит, так было надо!
Основной плеск русской души, в поиске того, КТО виноват? Мы столетиями ищем виновника плохой погоды, не находим, и начинаем винить во всем себя. Скорее всего, именно это и называется — совестью. Увидит русский березку мокрую, озябшую, одинокую в поле, и заворочается совесть, где-то под сердцем, как барсук весной, с боку на бок, вот вот проснется. Тут бы остановиться, не тревожить ее, пусть спит спокойно, но русский начинает винить себя еще больше, а барсук его совести — болеть…Понятно, почему русский пьет? Барсуку помогает! Боль его водкой глушит! Пьет, и продолжает себя винить… Потом, когда это все долго, начинает ждать спасителя… Странно, но спаситель всегда приходит. Нам столетиями в этом поразительно везет. Обычно это — энтузиаст, берущий на себя смелость стать вождем народа. Он громоздит крест на плечи и тащит… А, заодно, берет на себя всю вину. За всех и за все сразу… Без этого русскими править нельзя. Каждый царь на Руси, — всегда немного от Бога, даже если он в него сам не верит. Его слушают, даже молиться на него пробуют, а потом, – всегда одна и та же кульминация звучит: — Пожалуйста, полезайте на крест,царь-батюшка, раз вы от Бога…
Настоящий русский царь крест свой для того и тащит, чтобы в любой момент быть готовым на него залезть, когда благодарный народ попросит… Кого после смерти попросит , если повезет, а кого и живьем. Как сложится… Русский народ всегда благодарен идущему на Голгофу, десятилетиями голосует за него и готов записать в святые. При таком царе остается не только больше времени, чтобы винить, пить, но еще и в кармане появляется, то, на что это можно делать… Но, посмотрит вдруг русский на своего царя, на дождь, и где-то внутри него, созревает простое и ясное, как самогонная слеза, озарение: — Виноват тот, кого мы столько времени любим…
Нет. Я не возмущаюсь. Абсолютно верно и точно, — именно тот, кого так горячо любили, во всем и виноват. Даже если просто собака за ногу цапнула… Как у вышедшей по горячей первой любви замуж разведенки – брошенки, главный злодей — самый некогда горячо любимый. Вверила ему себя, какую есть, а он… Любил-любил, да не так… Не с той стороны… Посуду не мыл… Работать по дому заставлял постоянно… За грязь ругал… Погуливал… А она, такая честная, всегда ждала… — Геть его, поганца!
Но, дождь продолжает идти… И из его тяжелых, густых струй встает и уже не падает второй великий русский вопрос: — А ЧТО делать?И русский выходит под дождь искать ответ.
У русских ответ вызревает, как овощ в огородах разных частей необъятной страны, — по-разному. Те, у кого созреет раньше, идут к соседу: — Покажи-ка, что у тебя созрело! Если ничего, и даже не начало зреть — соседу сразу плохо. Если да, то идут вместе пить, а потом по остальным соседям. К вечеру, — гармошка, лозунг и революционная ситуация готовы… А, погрустневший было от русской стабильности и покоя, забугорный партнер начинает наконец-то понимать, кого снова хвалить и кормить, а кого и поругать на Руси… И понеслась птица-тройка… Меняются губернаторы, президенты (прости господи). Россия идет в разнос… Пол Европы налево, пол Европы направо. Короче последнюю рубашку на себе рвет. Народ ликует, забугорный партнер в восторге, вот – вот все пойдет так, как он уже 500 лет вожделеет. Но дождь не прекращается, жирно лезет за шиворот холодными пальцами, стекает по спине в штаны. И к концу недели, оставшегося без последних сухих штанов, представителя славного и великого народа осеняет истина: — Надо ждать спасителя! Вот, что надо делать!
И он начинает заслуживать! Сосед снова лезет к соседу целоваться, готов поделиться водкой, женой, судьбой… все простить, даже то, что тот его вчера убил табуреткой… Картинка наутро: Дождь льет, как из ведра. Народ счастлив вместе. Посмурневший партнер за бугром начинает снова копить деньги, а воскресший президент, царь, генсек, все простив народу, отряхивается с креста и благославляет на новые подвиги. Всего через месяц в космос летят новые ракеты, самолеты поражают размахом крыл, самые красивые женщины смеются своей красотой над чопорными и сухопарыми терезами и анжелами… Народы мира замирают в робкой надежде: — Русский проснулся?!?!?! И начинают также робко подкрикивать: — Ура! Даже дождь, наконец, начинает робеть и почти кончаться. Хэппи-энд уже проглядывает, вот-вот всех победили… Но тут, как солнце из-за гор в чистое июльское утро на русской речке, встает третий великий русский вопрос: — Зачем ходить на работу, если все и так здорово?! И понеслось: — Русский народ велик и он действительно заслуживает лучшей участи, чем работать и покорять, — шепотом подсказывает на ухо супостат. Он снова знает, кому, чего и сколько надо….. И вот, проснувшись как-то утром без света, тепла, бабы, еще не вернувшейся из кабака, русский снова видит перед собой напечатанный в пространстве красной краской четкий резюме — вопрос: — Кто виноват? Круг замкнулся. И что?…… Вы видели огромный русский стол для большого банкета? Наутро после огромной толпы гостей? Вот это оно и есть! Что еще добавить для полноты описания? Про тройку-птицу написал, про «пить и винить» тоже. Про святого, которого раз в сорок лет к кресту всем народом прибиваем, рассказал. Остается про Ивана – дурака и медведя…Сказку.
Заблудился как-то Иван-дурак в лесу. Ходил, бродил, а навстречу ему Мишка косолапый идет. Говорит:
— Ну что Ваня, опять дороги не знаешь, снова попал?
— Не знаю, Потапыч. Уточек, зайчишек пострелял с утра немного, да заблудился.
— Ну что же… Есть тебя, Ваня, сейчас буду, уже столько лет грозюсь. Вот твой час и пробил. Готовься! Все металлические предметы выкладывай на траву.
— Пощади друг, прости последний раз. Уже точно, последний (плачет)…
— Хорошо, — говорит добрый медведь, — но три условия тебе поставлю, не выполнишь, на этот раз сам за тобой приду.
— На все согласен, о царь леса, о владыка тайги!
— Ты что, Ваня, в азиаты записался!!? Языком востока заговорил? Ты меня еще сапфиром своей души назови! Прошлый раз ты под европейца пробовал косить, «дас ист фантастиш», кричал. Ты уж определись, китаец ты, немец или русский?!
— Прости, Миша, век воли не видать, прости, брат, русский я, русский, … буду!
— Ну вот, так-то лучше. Условия слушай… Раз — Дом свой больше на пали, леса больше не выделю. Два – На церквушке деревенской крест поправь. Не поправишь, батюшку вашего сожру, а виноват ты будешь. Три – Если еще раз около леса увижу до окончания рабочего дня, или не в выходной, приду, сам всю деревню по бревнышку раскатаю так, что и никакого врага-партнера за бугром не надо будет искать…
Заплакал Иван от счастья и живой пошел домой. Пришел. Глядит – изба вроде крепкая, родная. Баба, вроде милая, по глазам видно, что снова забеременеть хочет, тоже родная. Ребятишки с личиками чистыми и глазками умными всемером по лавкам сидят. А на столе: щи горячие дымятся, хлеб на подносе наломан горкой. Помидоры красные прекрасные, огурцы зеленые и лучок зеленый рядом с солонкой… К окну Иван подошел, оно у него панорамное больше, а там солнце в последних капельках дождя цветными лучиками бьется. Распахнул створки – тишина, и только тяжелые кусочки воды с рамы о подоконник стукнули и стекли вниз на черную землю, прямо под сирень.
А сирень — сиреневая и душно пахнет. Радуга кругом. Весна.
Спасибо!.
