Представьте себе частный глобальный суперсуд, позволяющий корпорациям диктовать свою волю государствам.
Например, какая-нибудь страна пытается призвать к суду коррумпированного исполнительного директора или запретить выбросы опасных веществ. Представьте, что компания может обратиться в эту организацию и засудить целую страну за то, что та посмела вмешиваться в ее деятельность, требуя сотни миллионов и даже миллиарды долларов в качестве компенсации. Представьте, что этот суд настолько могуществен, что государствам зачастую приходится следовать его решениям, будто они приняты их собственными верховными судами, и нет какого-либо осмысленного способа их обжаловать. Что он работает без ограничения прецедентом или сколько-либо значимым общественным контролем, зачастую держа процессы и даже судебные решения в тайне. Что люди, выносящие эти решения — преимущественно элитные западные корпоративные юристы, заинтересованные в расширении полномочий этого суда, поскольку там они напрямую обогащаются, то участвуя в прениях, то председательствуя. Что некоторые из них полушутя называют себя «Клубом» или «Мафией».
И представьте, что назначенные наказания были настолько суровыми, а решения — настолько непредсказуемыми, что некоторые страны не рискуют судиться, отвечая на одну только угрозу иска огромными уступками, например, отменяя собственные законы или даже меры пресечения для осужденных преступников.
Эта система уже существует и действует за закрытыми дверями офисных зданий и конференц-залов в городах по всему миру. Она известна как «урегулирование споров между инвестором и государством», или УСМИГ, и зафиксирована в обширной сети договоров, регулирующих международную торговлю и инвестиции, в том числе НАФТА и Тихоокеанское партнерство, решение о ратификации которого скоро должен принять Конгресс.