Цивина и Дрожжину намедни арестовали, заковали в наручники, привезли в Следственный комитет, заставили там переночевать, наутро посадили в клетку, предъявили мутные обвинения без доказательств, а потом отпустили домой.
Спрашивается зачем пожилых людей так показательно унижали? Смысл? Неужели они сами не приехали бы в Хамовнический суд утром из дома, если б их вызвали? Зачем наручники и клетка, они что ли убили кого?
И тут на федеральном канале появляется Павел Астахов и заявляет, что всё это (наручники и клетка) следствие того, что к делу подключился Михалков: " То, что произошло вчера и происходит сегодня – это результат последовательной, бескомпромиссной позиции и поддержки Никиты Сергеевича, который пришел на помощь семье (Баталова) в самую сложную минуту."
А не кажется ли господину Астахову, что такие заявления порочат нашу судебную систему? У нас что ли людей сажают по решению Михалкова?
Ещё Астахов, как страшную тайну, раскрыл народу тот факт, что финансировал мемориальную доску Баталову и памятник ему же на кладбище, Михалков! "Дабы пресечь стенания тех, кто видит в Цивине и Дрожжиной бескорыстных доброхотов", - пояснил эту мысль Астахов.
Но финансовое вложение Михалкова в доску и памятник ни для кого не было секретом. На доске есть даже гравировка: "Спасибо Н. С. Михалкову". В презентационном альбоме, посвящённом доске, финансовое участие Михалкова также упоминается:
Но Михалков не бегал с бумагами на подпись, не налаживал коммуникацию семьи Баталова со скульпторами и художниками, не утверждал дизайны, не находил исполнителей, не вешал доску на стену, на кладбище не сдвигал могилы и не устанавливал памятник. И не организовывал открытия... Михалкова, кстати, и не было ни на одном открытии, а то бы он услышал, что имя его звучало постоянно, как и благодарность в его адрес за финансовую помощь.
В вину супругам Цивину и Дрожжиной, как сообщил Астахов с федерального канала, вменяется злоупотребление доверием и причинение ущерба семье Баталовых на сумму более 36 миллионов рублей.
Но эту сумму сформировали квартиры, которые были оформлены на Дрожжину по договору ренты, т. е. они не принадлежали ей совсем. Откуда ущерб?
"Не надо продолжать распространять ложь. В этом деле ее уже достаточно", – заключил Павел Астахов своё гневное, но далеко не правдивое выступление.
И я вспомнила, как 4 года назад защищала его в соцсетях.
Помните, какой был скандал по поводу того, что наш тогда омбудсмен Павел Астахов спросил обезумевших от ужаса девочек, выживших при шторме на Сямозере в Карелии: "Ну что, как поплавали?"
Тогда на него ополчились все.
"Это цинизм! Гнать его в шею с его должности! Подпишите петицию против Астахова!", - неслось со всех сторон.
И только Лена Скороходова строчила оправдания в его защиту.
"Со всяким может случиться! Каждый может что-то не то ляпнуть сдуру. Там такая тяжёлая ситуация. Главное, что Астахов за семью, против педофилов... Он - наш, представитель нашей идеологии!", - писала Лена.
А в ответ получала: "Сколько он тебе проплатил за защиту?"
Но с должности тогда Астахова всё-таки сняли. Вернее, он сам написал заявление по собственному желанию. И я была уверена, что он жертва либералов-русофобов...
Но теперь, когда он появился в этой запутанной истории и начал вещать откровенную ложь, я сильно пожалела о том, что когда-то выступала в его защиту.