Речь пойдет, конечно же, о "Пиковой даме".
Опера, написанная Петром Ильичом Чайковским в 1890 году всего за 44 дня, и поставленная в Мариинском театре впервые в декабре того же года, по праву считается не только самой выдающейся из русских опер, но одной из абсолютных вершин во всем мировом оперном репертуаре. Некоторые даже говорят, что это не просто опера, а "сверхопера", подразумевая, что ни одно из произведений в этом жанре не может сравниться с нею.
Опера с самой премьеры имела большой успех в России, и также очень скоро нашла путь на европейские оперные сцены.
Тем более удивительно, что при таком безоговорочном признании и всеобщих восторгах, эта опера постоянно подвергалась довольно жесткой критике за либретто. Причина в том, что Петр Ильич и сочинитель либретто Модест Чайковский, брат композитора, весьма вольно обошлись с одноименной повестью А.С. Пушкина. Пушкинский сюжет Чайковский считал "лишенным должной сценичности". Поэтому сюжет, характеры и мотивации поступков главных героев в опере существенно изменены.
Постоянный мотив атак на оперу Чайковского - то, что, дескать, из реалистичной повести Пушкина, Чайковский сделал сентиментальную мелодраму. Мнение крайне поверхностное - это не мелодрама, а самая настоящая психологическая драма, качество музыки выводит ее на этот уровень. Тем не менее критиков очень сильно не устраивает наличие романтической линии в сюжете оперы. Пушкинский герой, Германн - "немец", расчетливый, жесткий человек, который одержим исключительно идеей приумножения капитала, оставленного ему отцом. Ради этой цели он готов совершать довольно неприятные поступки, в том числе воспользоваться отчаянным положением и доверчивостью милой девушки Лизаветы Ивановны, бедной воспитанницы Графини.
У Чайковского с самого начала сюжет выстроен принципиально иначе, да и персонажи получились совсем не такие, как у Пушкина. Никакого расчетливого немца там нет и в помине. Даже немецкую фамилию "Германн" в либретто заменили именем Герман, с одним "н".
Между тем, у Пушкина содержится такая характеристика героя: "Он имел огненное воображение и сильные страсти". У Пушкина подразумевается страсть к игре. Чайковский интерпретировал это иначе - как любовную страсть.
Уже при первом появлении на сцене Герман сообщает, что он влюблен в таинственную незнакомку (ариозо и сцена "Я имени ее не знаю"). Его любовь с самого начала трагически окрашена, так как его и эту девушку разделяет социальная пропасть. ("Увы, она знатна, и мне принадлежать не может"). Чуть позже выясняется, что та, в которую он влюблен, не только недоступна по причине своего более высокого социального положения, но еще и просватана за блестящего князя Елецкого (персонажа, которого нет в повести Пушкина). То есть возникает довольно стандартный оперный любовный треугольник, когда за одну героиню-сопрано соперничают тенор и баритон.
Во второй картине выясняется также, что Лиза (богатая, знатная внучка Графини,а не воспитанница) накануне своей свадьбы с князем Елецким думает вовсе не о своем женихе, а о другом молодом человеке, который покорил ее "взором очей печальных". - "Прекрасен он! В его глазах огонь палящий страсти!" - И в этот момент в комнате появляется сам Герман, который пришел, чтобы объясниться. Следует совершенно потрясающая лирическая сцена, в которой Герман поет свое знаменитое ариозо "Прости, небесное созданье!"
В исполнении выдающегося лирического тенора С.Я.Лемешева эта сцена звучит особенно проникновенно, так что сомнений в искренности героя не может быть никаких.
В 30-е годы ХХ века, театральный бунтарь Всеволод Мейерхольд провозгласил, что его не устраивает опера Чайковского в том виде, как она была создана, и нужно вернуть опере трактовку Пушкина. Он это называл "пушкинизировать". Якобы Петр Ильич и сам хотел бы сделать все точь-в-точь как у Пушкина, но уступил требованиям заказчика и вкусам оперной публики своего времени (естественно, буржуазной и непритязательной, которой непременно нужен был в опере любовный треугольник). Поэтому, по мнению Мейерхольда, нужно максимально избавиться от романтической линии в этом сюжете. Но сделать это совсем не просто, потому что эта линия у Чайковского прописана со всей тщательностью (и очень сомнительно, что он писал эти сцены и арии исключительно в угоду вкусам публики, ведь тема любви - центральная во всем творчестве Чайковского).
Идея Мейерхольда о том, что "надо вернуть Чайковскому Пушкина", закономерно приводила к тому, что приходилось купировать многие музыкальные фрагменты и заново переписывать либретто.
Трудно сказать, каким именно был спектакль 1935 года, но шуму он наделал много, и публике запомнился. Судьба спектакля оказалась трагической, как и судьбы самого Мейерхольда и других создателей спектакля - они были репрессированы в 1937 году. Это дополнительно способствовало тому, что спектакль и его идея получили ореол мученичества и легендарности, а идея "пушкинизации" оперы Чайковского с той поры прочно засела в мозгах постановщиков.
Постепенно это привело к тому, что даже во вполне академических и буквоедских постановках, без купюр и переписывания либретто, образ Германа стали трактовать ближе к пушкинскому персонажу, а романтическую линию старались всячески нивелировать. Мне всегда казалось, что, например, Атлантов в постановке Покровского, изображает больше пушкинского героя, чем персонажа, созданного Чайковским. Эта постановка, которую можно сейчас увидеть в записи, - безусловно, одна из лучших сценических интерпретаций этой оперы второй половины ХХ века, но Герман Атлантова все же не отличается особой лиричностью - той, которая прописана композитором. Тем не менее я считаю Атлантова одним из лучших Германов за всю историю постановок оперы - в нем было то, что называется "харизма", которая при исполнении этой партии просто необходима.
В 1977 году состоялся грандиозный скандал, связанный с постановкой этой оперы в Париже, с участием знаменитого худрука театра на Таганке Юрия Любимова, и выдающегося композитора-авангардиста Альфреда Шнитке. Они решили вернуться к идее Мейерхольда, и стали делать оперу "по Пушкину", производя очередную вивисекцию партитуры. При этом не просто делали купюры музыкальных фрагментов и меняли либретто, но и вмешивались собственно в музыку (за музыкальную часть отвечал Шнитке). По сути, это была уже не постановка оперы Чайковского, а создание "музыкально-драматической композиции", так как в спектакль вводились еще и фрагменты пушкинской повести в переводе на французский Проспера Мериме. В Советском Союзе тогда на эту идею отреагировали бурно, в "Правде" была напечатана статья дирижера Альгиса Жюрайтиса, в которой он в довольно резкой форме обрушился на создателей спектакля за посягательство на классический шедевр. Скандал вышел на международный уровень, и в Париже от идеи постановки отказались (видимо, даже для Франции эта идея тогда была слишком радикальной, а может просто не хотели с советским руководством ссориться). До сих пор эта история преподносится как пример чудовищного подавления в СССР свободы творчества.
Но вот наступили долгожданные бесцензурные времена, когда, после падения Советского Союза, художники наконец обрели право делать всё, что им заблагорассудится. И, как выяснилось, ни к какому расцвету творчества и появлению многочисленных шедевров это не привело.
Многострадальную постановку Любимова-Шнитке показывали в Москве в "Новой опере" в 1997 году, и никаким художественным событием она не стала. Театралы запомнили только одну деталь - старуха Графиня в этой постановке была лысой. Так что эту постановку стали называть "Лысой дамой".
Дальше, как из рога изобилия, посыпались разнообразные постановки, которые опять-таки провозглашали возвращение к Пушкину (похвальная любовь к великому национальному поэту, не спорю, но разве Чайковский не заслуживает как минимум такого же уважения?).
Очередная " радикальная пушкинизация" постигла оперу в трактовке еще одного театрального авангардиста - Льва Додина. Свою версию он сначала сделал в конце 1990-х для Парижской оперы, а сравнительно недавно (в 2015 году) она была перенесена на сцену Большого театра. Версия очень необычная: все персонажи помещены режиссером в сумасшедший дом. Так как у Пушкина Герман не умирает в финале, а оказывается в сумасшедшем доме, то вся опера идет как воспоминание сумасшедшего Германа о происшедших с ним событиях. Характерная черта постановки - Герман там почти все время находится на сцене в больничной пижаме. Среди театралов постановка получила неофициальное название "Пиковая дама в сумасшедшем доме", и на сцене Большого театра долго не продержалась. Ее сняли уже не по причине скандала, а просто потому, что она смотрелась уж очень убого.
Сейчас и в Большом театре, и в других столичных театрах идут какие-то унылые постановки, в которых режиссерской идеи как таковой нет (хотя имеют место разные "режоперные" фокус-покусы в виде переносов времени действия в ХХ век). Такое ощущение, что после череды скандалов и снятий постановок, режиссеры просто решили ставить оперу максимально сухо и безжизненно. Даже декорации и костюмы предпочитают делать в серых тонах. Нынешняя буквоедская постановка Мариинского театра, напротив, отличается какой-то избыточной пестротой, за которой опять-таки не просматривается никакой мысли.
Дело усугубляется еще и тем, что сейчас очень трудно найти исполнителя на партию Германа.
Партия сложнейшая и очень большая по объему. Петр Ильич написал так, что главный персонаж присутствует на сцене постоянно. Герман появляется в каждой картине, и поет большие арии, сцены и ансамбли. На эту партию берут как правило драматических теноров - с сильными большими голосами, способными пробить плотный оркестр в драматических сценах (например, сцене Грозы). Но драматические тенора часто оказываются неубедительными в лирических сценах. Между прочим, первый исполнитель партии Германа Николай Фигнер, на которого и сочинял Чайковский, был все-таки лирическим тенором.
До недавнего времени лучшим современным исполнителем партии Германа считался Владимир Галузин (он и сейчас поет, но в силу возраста его голос уже звучит не так ярко, как прежде). Мне его доводилось слушать в Мариинском театре. Задачу громкости и пробивной силы звука в свои лучшие годы он выполнял хорошо. Но в лирических сценах, он, как мне кажется, выглядит совсем не убедительно. Его голос по тембру практически не отличается от баритона.
При отсутствии актерской убедительности и невыдающемся вокале некоторые современные Германы могут достигать прямо комического эффекта, не предусмотренного ни композитором, ни постановщиками.
В зарубежных постановках сейчас вообще особо не заморачиваются - Пушкин, Чайковский - им без разницы. Герман в их представлении - либо изначально псих, со странными дергаными движениями, либо конченный отморозок, настолько омерзительный, что всю постановку только и ждешь финала, чтобы он, наконец, застрелился, не мучил себя и окружающих. Все-таки залог успеха на оперной сцене - то, что главный герой должен вызывать сочувствие публики, а наблюдать три часа за похождениями извращенца или сумасшедшего, прямо скажем, тяжело и неприятно.
В Москве сейчас идет еще одна оригинальная версия "Пиковой дамы" - это так называемая "иммерсивная" постановка, или опера-променад. Это новаторский подход, при котором исполнители оказываются максимально близко к публике - сцены из оперы разыгрываются, когда исполнители находятся не на сцене, а прямо среди зрителей, и могут даже контактировать с ними. За эту оригинальную идею создатели спектакля стали лауреатами российской оперной премии "Онегин" в 2018 году, то есть профессионалы оперного мира ее оценили.
У постановки режиссера Легчакова есть как плюсы, так и минусы. Первый плюс - в самой идее "иммерсивности", до него так оперу еще никто не ставил. Второй плюс, на мой взгляд, то, что партию Германа в одном из составов исполняет Петр Налич. У этого тенора есть как раз очень хорошие данные - он обладает в должной степени и харизмой, и актерскими способностями, и красивым лирико-драматическим голосом, способным передать и страстность, и чувственность музыки Чайковского. К минусам постановки Легчакова я отношу, опять же, "пушкинизацию", то есть то, что идея постановки идет поперек музыки. Ну и еще один жирный минус - постановка содержит просто немыслимое количество купюр - от трехчасовой партитуры едва ли осталась половина. Причем, в соответствии с "пушкинизированной" трактовкой, постановщики постарались максимально нивелировать и купировать романтическую линию, вплоть до того, что полностью исключили партию князя Елецкого, так что никакого любовного треугольника там нет.
В общем, к настоящему времени сложилась ситуация, что по-настоящему познакомиться с оперой Чайковского в том виде, как ее создал автор, практически негде.
Остается смотреть и слушать то, что сохранилось в записи еще с советских времен. Это постановка Покровского из Большого театра с Атлантовым и Милашкиной, и фильм-опера, в котором Германа играет красавец Стриженов (точное внешнее попадание в образ), а поет знаменитый советский тенор Зураб Анджапаридзе. Есть еще аудиозаписи разных лет.
Пора бы уже, как мне кажется, вернуть Чайковскому Чайковского. Тем более, что история трагической любви двоих людей, разделенных судьбой и роком, может быть даже актуальнее и современнее, чем все эти ставшие банальными "пушкинизированные" трактовки.
Уважаемые читатели! Если вам понравилась публикация, поддержите автора лайками, оставляйте комментарии и подписывайтесь на канал! Мы говорим об актуальных событиях, а также музыке, фигурном катании и многом другом.